Страница 105 из 305
- Грегор! - прошипел Мидас.
- Дайте мне попытаться, ради их спасения. Прикройте меня.
Я скользнул в зал, опустив оружие вдоль тела, и присоединился к хору.
Один за другим голоса умолкали, а склоненные головы поворачивались ко мне. В дальнем конце возле желтого алтарного знака стояли, уставившись на меня, Люнд, Трэвес и еще один, незнакомый мне бородач.
Не обращая внимания на умолкшие голоса, я допел гимн.
- Все завершилось, - сказал я. - Война окончена, и вы исполнили свой долг. Вы сделали даже много больше того, что от вас требовала присяга.
Молчание.
- Я инквизитор Грегор Эйзенхорн. И я здесь, чтобы освободить вас. Осторожная война против гнили Хаоса, которую вы втайне вели на Урбитане, завершена. Теперь в дело вступает Инквизиция. Вы можете отдохнуть.
Двое или трое склонившихся ветеранов заплакали.
- Ты лжешь, - произнесла Люнд, выходя вперед.
- Не лгу. Сдайте ваше оружие, и я обещаю, что с вами обойдутся по справедливости и со всем уважением.
- Мы… мы получим медали? - дрожащим голосом спросил бородатый человек.
- С вами вечно пребудет благодарность Императора.
Все больше людей плакало. Из страха, отчаяния или явного облегчения.
- Не верьте ему! - сказал Трэвес. - Это очередной трюк!
- Я видела тебя в своем баре, - сказала Люнд, делая еще один шаг вперед. - Ты вынюхивал.
Ее голос был пустым, отстраненным.
- А я видел тебя на крыше кожевенного завода, Омин Люнд. Ты все еще метко стреляешь, несмотря на искусственную руку.
Она с некоторым стыдом посмотрела на свой протез.
- Мы получим медали? - с надеждой повторил бородач. Трэвес обернулся к нему:
- Спейк, ты кретин, конечно же нет! Он пришел, чтобы убить нас!
- Нет, я… - начал было я.
- Я хочу медаль! - неожиданно закричал Спейк, плавно и стремительно срывая с пояса лазерный пистолет, как может только опытный солдат.
Выбора у меня не оставалось.
Его выстрел пропорол наплечник моего плаща. А мой болт взорвался в голове Спейка, окропив кровью ржавого металлического орла на стене.
Началось сущее светопреставление.
Ветераны вскочили на ноги, открывая бешеную пальбу и рассредоточиваясь.
Я бросился на пол, и пули изрешетили гипсовую стену у меня за спиной. В какой-то момент Мидас и Фишиг бросились внутрь, стреляя навскидку. Трое или четверо ветеранов рухнули, скошенные бесшумными иглами, и еще шестеро закувыркались, когда их разорвали на части выстрелы из дробовика.
Трэвес побежал вдоль рядов скамеек, стреляя в меня из своего старого армейского лазгана. Я откатился в сторону и выстрелил в ответ, но мой заряд ушел в сторону. Лицо Кватера исказилось, когда его прошили иглы, и бывший гвардеец сложился пополам.
Внутрь ворвались Уорекс и ее отряды огневой поддержки. Пламя из опрокинутых химических светильников взметнулось по стене.
Я поднялся на ноги и был отброшен назад лазерным импульсом, оторвавшим мне левую руку.
Падая, я увидел Люнд, с трудом управляющуюся с нерасточенным курком лазгана Трэвеса.
Мой болт ударил в Омин Люнд с такой силой, что ее пронесло над скамьями и ударило о стену. Ее тело сорвало со стены имперскую аквилу.
Ни один ветеран не вышел из стен ратуши живым. Стрельба продолжалась в течение двух часов. Пятеро арбитров Уорекс погибли, застреленные бывшими бойцами Девятого Саметерского полка. Ветераны стояли до последней капли крови. Лучшего о гвардейцах и не скажешь.
Это дело ввергло меня в уныние и задумчивость. Я посвятил всю свою жизнь служению Империуму, защите его от многочисленных врагов, как внешних, так и внутренних.
Но не против его же служителей! Гвардейцы оставались верны и честны по отношению к нему. Как бы они ни заблуждались, они все же шли по пути, освященному именем Императора.
Люнд стоила мне руки. Рука за руку. На Саметере мне изготовили протез. Я никогда не пользовался им. В течение двух лет я проходил с опаленным обрубком. Потом хирурги на Мессине, наконец, имплантировали мне полностью функционирующую конечность.
Но мне кажется, это было слишком малой ценой за случившееся.
Я никогда больше не возвращался на Саметер. И по сей день там находят спрятанные тела. Тела столь многих, погибших во имя Императора.