Страница 7 из 10
— Ну уж у вас и вокзал, — ворчала на ходу тетя Каля, — идешь, идешь, а все конца не видно.., вот у нас в городе Черноморске вокзал — так то вокзал, все близехонько…
Поезд остановился, и навстречу хлынула волна приезжих, шумных, говорливых, загорелых, бурлящих, как молодое вино.
— Та вот же он, седьмой вагон! — обрадовалась тетка. — А где же ж тут Захаровна?
К вагону одновременно с ними подошли двое мужчин в белых халатах, один из них нес пустые носилки. Санитары вполголоса переговорили с проводником и скрылись внутри вагона.
— Захаровна! — окликала тетя Каля, заглядывая в окна. — Вот же ж я! Захаровна, ты где же?
Лола остановилась возле проводника перевести дыхание. Теткина бьющая через край энергия здорово ее утомила.
Рядом с Лолой разговаривали двое — невысокая кругленькая старушка и худощавая женщина лет сорока.
— Ох, и натерпелась же я страху! — жаловалась старушка, одновременно пересчитывая чемоданы. Ох и натерпелась! Ты представь, Лизавета, с покойником в одном вагоне ехать!
— Что ж, мамочка, бывает! Сердце, что ли?
— Та! Какое сердце! Убили ее, ночью убили! Ну, натерпелась я страху! Лизавета, а где же зеленая-то сумка?
— Вот, мамочка, твоя сумка! Ты только не переживай, сейчас Валерий подойдет, донесет все до машины.., неужто правда убили? Что, деньги у нее большие были? Деньги взяли?
— Ох! Ну, ты скажешь, Лизавета! Да какие же деньги? Откуда у нее деньги? Приличная такая женщина! Та! Я с ней сперва-то даже разговаривала, с покойницей…
— Что ты, мамочка, такое ужасное говоришь?
Как же можно с покойницей разговаривать?
— Та! Лизавета, типун тебе на язык! Что ты выдумываешь? Я ж с ней прежде разговаривала, пока она еще была живая.., хорошая такая женщина, к родственникам ехала…
Тем временем санитары вышли из вагона. На этот раз они с видимым трудом тащили носилки, на которых громоздилось накрытое простыней крупное тело. Тетя Каля совершенно случайно оказалась рядом с носилками.
В это мгновение край простыни откинуло ветром, открыв землистое безжизненное одутловатое лицо.
Тетя Каля застыла, как громом пораженная. Она разинула рот, будто силясь что-то сказать, но слова неожиданно застряли у нее в глотке. Надо признать, что такое произошло с Калерией Ивановной первый раз в жизни. Прежде ей никогда не случалось терять дар речи, напротив, она скорее страдала излишней, просто болезненной разговорчивостью.
— Тетя Каля! — Лола бросилась на помощь родственнице. — Тетя! Что с вами случилось? Вам плохо?
— Тс-с! — зашипела вдруг тетка, переведя на Лолу округлившиеся от ужаса глаза. — Олечка, пошли отсюда скорее!
— Что такое? — Лола огляделась по сторонам.
Толпа приезжих понемногу редела, и теперь Лола увидела неподалеку на перроне машину «скорой помощи», к которой неторопливо направлялись санитары со своей ношей, и еще одну машину — невзрачные «жигули» с мигалкой на крыше и с боевой милицейской раскраской по бортам.
Проводник седьмого вагона разговаривал с мрачным сутулым парнем лет тридцати, в поношенной кожаной куртке и линялых джинсах, словно вышедшим из популярного сериала «менты».
Парень тоскливо курил, в левой руке он держал розоватый мятый листок билета.
— Свириденко, значит… — проговорил он, морщась, как от зубной боли, — ну, нет покоя! Еще один глухарь! Свириденко, значит, Калерия Ивановна… ну чистый глухарь, печенкой чую…
Лола изумленно уставилась на тетю Калю и хотела что-то ей сказать, но тетка неожиданно схватила ее за локоть и поволокла в сторону вокзала, как бурный поток тащит легкую щепку.
— Тетя Каля, — Лола попробовала вырваться, но это было совершенно невозможно, — тетя Каля, а как же.., вы же встретить хотели.., свою знакомую… черешня…
— Встретила уже! — проворчала та, затравленно оглядываясь. — Покушали черешни!
— Да объясните вы мне наконец, что произошло!
Тетя Каля резко остановилась, приблизила к племяннице побледневшее под многолетним загаром лицо и испуганно прошептала:
— Так то ж и была Захаровна!
— На носилках? — растерянно переспросила Лола.
— Ну да, на носилках!
— А почему этот мент сказал — Калерия Ивановна Свириденко? Кто это — Свириденко?
— Так то ж я! — прошептала тетя Каля, еще больше округлив глаза. — То ж я по третьему мужу Свириденко!
— Господи! — Лола завертела головой, как будто надеялась, что от этого ее мысли прояснятся. Тетя Каля, да объясните же вы мне наконец, причем здесь вы?
— Так я же Захаровне свой половинный отдала!
Чтобы он не пропал, а ей подешевле ехать! Заодно и черешни ящичек поставили, у нее своих-то вещей немного было! Ящичек-то совсем небольшой…
— Знаю, два пудика, — вставила Лола.
— Ну вот, ты же сама знаешь! — обрадовалась тетка.
— Да ничего я не знаю! — вскрикнула Лола, так что на нее оглянулся проходивший мимо носильщик. — Объясните мне толком, причем здесь черешня, причем здесь вы и почему мы удрали с перрона, как преступники?
Лола потеряла способность соображать быстро только оттого, что в данный момент находилась, если можно так выразиться, не на работе, и совершенно не ждала от тети Кали никаких криминальных неприятностей. То есть она предчувствовала, конечно, заранее, что на то время, пока у них гостит тетка, о спокойной жизни придется забыть, но чтобы так сразу — и вдруг покойник… это, знаете ли, чересчур.
— Та! — обиженно скривилась тетя Каля. — Ну до чего ж ты все-таки непонятливая! Черешня тут вовсе не причем, а я Захаровне отдала свой билет половинный…
— Льготный, что ли? — догадалась наконец Лола.
— Ну да! И документы свои отдала, удостоверение пенсионное и ветерана труда, а то ведь без документов сейчас в поезд не пускают, а с моими документами — это всегда пожалуйста…
— Ужас какой! — воскликнула Лола. — Так выходит, теперь они при ней найдут ваши документы… уже нашли…
— Выходит, так! — пригорюнилась тетя Каля.
— Да зачем же мы оттуда сбежали? — Лола оглянулась в сторону платформы. — Надо было подойти, все им объяснить.., так и так, это я Свириденко, а погибшая — Захаровна.., как ее там по фамилии…
— Карацупа, — горестно сообщила тетя Калерия Ивановна, — Карацупа Мария Захаровна…
— Ну вот! — и Лола сделала шаг в обратном направлении, в сторону представителей законной власти.
— Знаю я этих ментов! — простонала тетя Каля и потянула Лолу за руку. — Привяжутся, потом ни за что не отпустят! Я после первого мужа год на привозе стояла, рынок так у нас называется, так каждый почитай день менты налетали, что твои махновцы! И пока не откупишься от них — ни за что не выпустят! Конечно, ваши-то менты пожиже будут, никакого виду… — тетя Каля презрительно поморщилась, — вот у нас, в городе Черноморске, менты — так это менты! Здоровые, пузатые, один капитан Голопузенко чего стоит! Кулак, что твоя тыква, усы, как у моржа, как гаркнет — с деревьев листья падают.., но до денег небось ваши тоже жадные! Нет, я к ментам в жизни не подойду! У меня и времени нет, дела важные, и денег нет лишних, чтобы от них откупаться…
— Но как же… — предприняла Лола еще одну попытку, — ведь они теперь вас запишут как умершую…
— И не уговаривай! — сурово отрезала Калерия Ивановна. — Чтобы я своими ногами к ментам пришла? Хоть умершую, хоть воскресшую — мне наплевать! И Ивану Тимофеичу неприятности будут.., не бывать такому! — и она решительно зашагала прочь.
Оглянувшись, Лола увидела, что милицейская машина, включив мигалку, уехала с перрона, и пожала плечами: переспорить тетю Калю она не надеялась и решила не ставить перед собой нереальных задач. В конце концов, тетя Каля пробудет у них недолго, потом уедет в свой Черноморск, и кто там узнает, что здесь ее посчитали умершей. И с родными несчастной Захаровны пускай она сама разбирается, Лола их знать не знает.
Открыв им дверь квартиры, Леня удивленно протянул:
— А где же знаменитая черноморская черешня?
Из-за его ноги выглядывала любопытная мордочка Пу И. Песик не интересовался черешней, ему просто хотелось быть в курсе всех происходящих событий.