Страница 96 из 96
Скитер не был уверен в том, что расслышал или сосчитал верно. Неужели правда четверо против двоих? И что дальше?
Вперед шагнула Йанира, последний член Совета, не проголосовавший еще. Скитер ожидал услышать подтверждение того, что услышал только что.
— Четверо проголосовали за то, чтобы принять, и двое — за наказание. Поскольку угрозы разделения голосов поровну больше нет, я отдаю свой голос без труда. — Она сверху вниз посмотрела на Скитера, беспомощно лежавшего на бетонном полу у ее ног. — Я не могу отрицать того, что Скитер Джексон — мошенник, вор, человек, очаровывающий людей ради их денег и имущества.
И все же я должна повторить, что он спас жизни многих сидящих здесь своими пожертвованиями, которые он делал анонимно. И потом, не связанный ничем, кроме обещания, этот вор и мошенник рисковал своей жизнью, спасая одного из Найденных. Я признаю, мне трудно отринуть личные эмоции, ибо Маркус — отец моих детей, но меня учили этому еще в храме Артемиды: заглядывать сквозь эмоции в самую суть истины.
Вот почему, заглянув в самое сердце этого человека, в его душу, рассудив его по деяниям — всем его деяниям, — я обязана проголосовать за принятие.
Новый громогласный рев потряс помещение, в то время как Скитер смотрел, широко раскрыв глаза, на Йаниру. Он все еще не до конца верил в это. Йанира спустилась с помоста, и в руке ее блеснул нож. Скитер поперхнулся.
— Не бойся, дорогой друг! — Она разрезала стягивавшие его полосы ткани, отбросила их в сторону, помогла встать. А потом его смел поток — его хлопали по плечам, по спине, целовали, причем поцелуи не обязательно были женские. В конце концов ему начало казаться, что у него на спине остались синяки размером с суповую тарелку. Он не совсем представлял себе, что же означает это самое «Принять».
Судя по всему, Йанира заметила это — она вообще умела многое замечать по невидимым признакам. Она дала знак прекратить веселье и восстановить порядок.
— Скитер Джексон, пожалуйста, подойди к помосту.
Он медленно повиновался, пройдя через две образовавшиеся шеренги улыбающихся Найденных. Любопытство и робость продолжали бороться в нем. Он всегда не выносил неизвестности. И что ему делать, когда он подойдет? «Выказать уважение, — говорил ему рассудок раздраженно. — Мог бы догадаться сделать это раньше». Поэтому, приблизившись, он опустился на колено и поцеловал подол ее платья. Когда он осмелился поднять глаза, ее маска снова исчезла, а сама она покраснела — и еще как!
Впрочем, она быстро справилась со смущением.
— Нам надо объяснить тебе кое-что, Скитер Джексон, ибо хотя теперь ты один из нас, это только по случайности. Уроженец Верхнего Времени, ты вырос и сложился в Нижнем, с людьми, горячими, как летнее полуденное солнце на мраморных ступенях Эфеса. Ты страдал, жил и учился на ошибках. Ты мог вырасти тварью вроде торговки драгоценными камнями Голди Морран, вовсе лишенной сердца. Но этого с тобой не случилось.
Ты дарил другим — не раз и не два. Твои… злоключения… за Римскими Вратами только утвердили твое право принять эту честь, Скитер Джексон. С этой минуты и до конца твоих дней ты будешь известен всем как Найденный, ибо, хотя почти всю жизнь свою ты прожил Потерянным и изо всех сил скрывал это, Маркус смог разглядеть истину. Ты один из нас, — она обвела комнату рукой — теперь-то Скитер видел, что в нее набилось, должно быть, больше сотни мужчин, женщин, детей всех возрастов из десятков разных стран и эпох; кто-то попал сюда сквозь туристические Врата, большинство — через нестабильные. — Ты один из нас, Скитер Джексон, а мы теперь — твоя Семья.
И тогда, когда люди потянулись мимо них к выходу (многие протягивали при этом ему свои подарки — простые, скромные дары, такие, как цветок, платок с ручной вышивкой, видимо символом Найденных, коробка еды, новая пара джинсов), это и случилось. Скитер Джексон заплакал. Это началось легким покалыванием в горле, а потом у него защипало в глазах. Прежде чем сам он понял это, он плакал навзрыд, задыхаясь и трясясь всем телом. В конце концов он обнаружил, что остался у помоста наедине с Йанирой и Маркусом, не считая целой груды подарков.
— Но почему? — тихо спросил Маркус.
Йанира закатила глаза.
— Ох уж эти мужчины, — устало вздохнула она. — Это же так просто, Маркус. У него теперь есть семья.
Скитер согласно затряс головой, так и не в силах говорить. У него снова есть свой, настоящий Род! Принявший его на собственных условиях, хорошо знающий его недостатки, но все же принявший, как будто он не потерянный ребенок, дрожащий от холода монгольских ночей, панически боящийся разбудить Есугэя Доблестного или его хорошо известный гнев.
— Клянусь, — прошептал он все еще дрожащим от слез голосом, — клянусь вам, Йанира, Маркус. Я никогда не обману вашего доверия. Я снова член Рода. А я никогда не подвожу своих сородичей. Были… бывали времена, когда мне казалось, что я недостоин чьего-то участия, недостоин семьи, разве что тех, которых я принял по необходимости.
— Местных? — спросил Маркус.
Скитер кивнул.
— Не то чтобы я начал теперь красть у них. В конце концов я ведь принял их. И… конечно, это звучит дико, но… я не знаю теперь, что делать. У меня нет навыков, достойных Найденного.
Йанира с Маркусом переглянулись с видом двух заговорщиков. Потом Йанира склонилась к нему.
— У нас есть кое-какие мысли, — прошептала она ему на ухо, — которые могли бы… скажем, заинтересовать тебя. — Пару из них она описала ему сразу же, чтобы разжечь его любопытство и воображение.
Скитер вздрогнул, потом расплылся в улыбке и начал смеяться как выпущенный на волю проказливый дух. Оказывается, от него может быть не просто польза, это вполне может превратиться в настоящее развлечение!
— Леди, — он чинно пожал ей руку, — будем считать, что мы договорились
Он все еще с трудом представлял себя честным человеком. Какого черта! Предложения Йаниры были просто потрясающими.
Перед ним лежала целая новая жизнь.
Все, что от него требовалось — это держаться за нее.
— Ага, — повторил он негромко, скорее сам себе. — Договорились
Сказавши так, он вытер лицо рукавом и позволил Йанире с Маркусом подхватить часть своих подарков — сам он тащил, разумеется, львиную долю. Они проводили его из темной Залы Заседаний Совета (не забыв задуть, выходя, свечи) в залитый огнями и праздничным весельем Общий зал.
Скитер Джексон остановился и огляделся по сторонам. Сегодня — в первый раз за всю свою жизнь — он не видел ничего, кроме веселых людей, наслаждающихся лучшими днями в году.
— Эй, как насчет того, чтобы забросить все в мою берлогу и отправиться отметить это куда-нибудь?
Йанира с Маркусом переглянулись и улыбнулись.
Именно так они и сделали.