Страница 20 из 29
Я поднял лопату с землей и медленно распрямился; моя голова показалась над холмом выброшенного грунта.
— Сколько трупов вы здесь зарыли? — язвительно поинтересовался я у Уэлша.
— О чем, к черту, ты болтаешь? — не понял он.
— Здесь, — я судорожно сглотнул слюну, — рука!
— Ты спятил? — Он пристально взглянул на меня. — По меньшей мере ты находишься в трех футах от Тол-вера!
— Так иди и смотри сам, — вдруг охрипнув, предложил я.
— Пойди взгляни, о чем он там лепечет, — сверкнул глазами на Ленни Уэдш. — Во всяком случае, даже если это Толвер, думаю, он зарыт достаточно глубоко.
— Точно, Джил, — согласился тот и с опаской приблизился ко мне; его глаза настороженно всматривались вниз.
По мере того как холм выброшенной земли становился выше, он отбрасывал все более глубокую тень на дно ямы. Мои глаза уже привыкли к темноте, но Ленни, ослепленному прямым светом ламп, тень показалась куда гуще. Он остановился на краю могилы и сверху уставился на меня.
— Ни черта не вижу!
— Да здесь. Прямо под твоими ногами! — злобно выкрикнул я.
И тут же швырнул полную лопату земли прямо ему в лицо. Затем с размаху ударил его лезвием лопаты по коленям. Он пронзительно завизжал, падая в яму; револьвер выпал из его руки и с глухим стуком упал на дно ямы. Я нырнул за револьвером, схватил его правой рукой и приставил к спине Ленни. Он еще продолжал дико вопить, когда я рывком придал его телу вертикальное положение, заслонившись им, как щитом.
Уэлш, быстро среагировав, сделал два выстрела. Ленни внезапно оборвал вопль. Его тело словно переломилось, и голова уперлась в выброшенную землю: на рубашке расплывалось большое кровавое пятно. Прежде чем спустить курок револьвера, я на мгновение увидел ошеломленное лицо Уэлша — казалось, он не верил своим глазам. Моя первая пуля расщепила бревно в паре дюймов от его головы, вторая — пробила дыру под его правым глазом, последующие две попали куда-то в грудь. Я отпустил спусковой крючок, когда его тело тяжело рухнуло на земляной пол...
Когда мои руки перестали трястись, я досуха протер револьвер и вложил его в ладонь Ленни. В конце концов когда-то трупы будут обнаружены, и я надеялся, что все это будет выглядеть поединком, в котором погибли обе стороны. А если вскроют и остальную часть пола и найдут тело Толвера, то вполне могут прийти к заключению: Уэлш убил его раньше, а потом хотел то же проделать и с Ленни, предварительно заставив его выкопать себе могилу. Правда, будет неясно, как Ленни удалось скрыть револьвер. Но ведь каждое, в общем-то, убийство оставляет некоторые неясности... Однако я не должен связываться с полицией, пока дочь Леолы Смит не найдена.
Я протер рукоятку лопаты и бросил ее на дно могилы. Из карманов Уэлша извлек ключи от машины и свой собственный револьвер, который и вложил в его законную кобуру.
На подгибающихся ногах я медленно вошел в офис. После бокала бурбона я почувствовал себя немного лучше, тщательно промыл и вытер свой бокал и вернул его в бар. Бокалы, использованные Ленни и Уэлшем, хранили на себе отпечатки их пальцев, и я оставил их в неприкосновенности. Затем приступил к осмотру лачуг.
Двумя первыми явно не пользовались по меньшей мере в течение двух лет — они выглядели совершенно заброшенными. Третья была комфортабельно обставлена, и в ней вполне могли проживать — и очевидно, совсем недавно. Четвертая почти ничем не отличалась от предыдущей, но имела интересную особенность — небольшой круглый глазок, прорезанный в разделяющей их перегородке. Как я убедился, он обеспечивал превосходный обзор соседнего помещения.
Я возвратился в офис и занялся основательным его исследованием. Нижний ящик стола оказался запертым. Но, перепробовав по очереди ключи, изъятые у Уэлша, я все-таки отпер его. В ящике обнаружил бобину с шестнадцатимиллиметровой лентой. Часы показывали четверть шестого, и рассвет уже затеплился. Поэтому я рассудил, что фильм может и подождать, и прихватил его с собой. Ключи от темного седана висели на кольце вместе с остальными; мотор завелся с полуоборота.
Солнечное утро было в разгаре, когда я припарковался у дома Майерсона. Часы показывали около восьми. Он, по-видимому, еще досматривал самые сладкие сны. И я наверняка последний человек из всех, кого он пожелал бы увидеть до завтрака. Так что пришлось, приставив револьвер к его объемистому брюху, убеждать довезти меня до места, где он бросил мою машину. Там я и оставил его — наедине с седаном. При этом предупредил о необходимости срочно убираться из города, ибо полиция наверняка начнет его разыскивать уже к полудню.
Дома я забрался в постель, засунув револьвер и бобину под подушку: за последнее время я окончательно избавился от привычки доверять людям.
Глава 8
Проснулся я около двух пополудни. Принял душ, побрился, оделся и обнаружил дверь в гостиную широко распахнутой и полное отсутствие Вилли Лау. А еще — лежавшую на кухонном столе записку, которая гласила:
"Ненавижу тебя! Вчера вечером ты вернулся к этой старой бабе Бентон, могу в том поклясться! Когда я увидела тебя утром, ты храпел, как хряк! Взяла такси, еду к Виктору. Он очень хороший мужчина, хотя горький пьяница. Я ему нужна. Прощай.
Вилли Лау (подпись по-детски четкая).
P.S. Я постирала кое-что из моих нижних (зачеркнуто) невидных (зачеркнуто) дамского белья в ванной для гостей. Пожалуйста, не трогай!"
Дьявольски не везет, подумал я. Мало того, что приходится начинать партию с красивой дамой на руках, так она еще ухитряется устроить в моем доме что-то вроде китайской прачечной!
Выпив три чашки кофе и захватив бобину с пленкой, я уселся в машину и задумался. Сейчас мне прежде всего нужен шестнадцатимиллиметровый проектор. Конечно, я знал дюжину людей, которые владели таким устройством. Но почему-то чувствовал, что самым под ходящим местом был бы дом Леолы Смит. При этом уговаривал себя, что Вилли Лау тут ни при чем...
Я потратил некоторое время на сочетание завтрака с ленчем. Потому что ничто сильнее не может приводить в смущение, чем звуки бурчания в животе голодного человека. Так что я смог припарковаться перед домом Леолы Смит только в районе четырех часов. Если афоризм, гласящий, что твой дом там, где твое сердце, верен, то Леола — в чем можно было не сомневаться — зря швырнула на ветер около четверти миллиона долларов.
Хло Бентон — видение в прозрачном оранжевом платье, которое абсолютно ничего не оставляло воображению, — открыла передо мною двери. Ее большие фиалковые глаза глядели самодовольно, когда она привычно обнажила в улыбке зубы.
— Ее здесь нет. — Нежный голосок звучал с нескрываемым торжеством.
— Вы имеете в виду Вилли? — перебил я.
— Блондинистый гамбургер, — презрительно фыркнула она. — Промчалась с Виктором по холмам и исчезла. Такой восторг! Такое летнее умопомрачение! Легкомысленные любовники в поисках далекого Катая[7] или, вернее, ближайшего мотеля!
— Прелестно! — с готовностью откликнулся я. Брови ее приподнялись, и глаза утратили самодовольство.
— Вас это не беспокоит? Разве вы — не покинутый ветреной девушкой любовник, сломя голову кинувшийся за ней в погоню?
— Кто — я? — На мгновение я уперся в нее давящим взглядом, а затем медленно покачал головой. — Вы настроились не на тот канал.
— Вы можете дурачить меня, но... — Хло поджала губы, — это редко кому удается...
— Мне нужна ваша помощь, — прямо приступил я к делу.
— И ничего сексуального? — капризно спросила она.
— Ни капельки, — подтвердил я. — Думаю, ваше сердце не сможет растопить сейчас даже самое жаркое солнце.
— Вы правы, оно сильно заморожено — холодильник включен постоянно. Размораживается только по ночам в одиночестве. — Она с досадой почесала бровь. — Так, говорите, нужна помощь?
— Это — дом Леолы Смит, и здесь наверняка имеется просмотровый зал, — начал объяснять я. — И может, с шестнадцатимиллиметровым проектором.
7
Катай — Китай (поэтич.).