Страница 13 из 29
— Соблазнительное предложение, сэр. — Страдание — признак острой внутренней борьбы — отразилось на его физиономии. — Весьма соблазнительное, вне всякого сомнения!
Он осторожно погладил усы кончиком пальца, будто боялся, что они отвалятся.
— Правда, есть незначительная возможность, сэр. Человек, который мог бы это сделать, — начал он нерешительно, — но потребуется время, чтобы связаться с ним... Вы же понимаете, сэр! — Глаза Майерсона расширились. — Что-нибудь не так, мистер Холман?
— Не так? — переспросил я.
— Вы как-то странно посмотрели на меня сейчас. — Он нервно улыбнулся. — Вы меня очень встревожили, сэр!
— Я только что вспомнил, — словно раздумывая, медленно проговорил я. — Помимо винтовок и остального товара.., мне нужны эти новые легкие пулеметы. — Я нетерпеливо щелкнул пальцами. — Забыл, как они называются.., эти проклятые штуки. Но они имеют калибр три с половиной миллиметра и усиленную бамбуком отдачу... Вы знаете, что я имею в виду?
— Да-да, разумеется, мистер Холман! — Он оживленно кивнул. — Знаю, о чем вы говорите, но название как-то вылетело из головы. Уверен, что поставщику удастся обеспечить и это.
— Превосходно! — обрадовался я. — Но у людей, которых я представляю, есть серьезные затруднения. Тем добровольцем, который должен стрелять из их пушки, является полная леди этак фунтов на триста пятьдесят, она просто слишком велика для такой пушки...
— Я.., я.., прошу прощения, сэр! — Он быстро заморгал. — Вы шутите, сэр?
— Когда я вошел сюда, то подумал, что ты очень напоминаешь мне Адольфа Менжу, — непринужденно начал я. — Но между тобой и им есть одна существенная разница... Ты — вшивый актер!
— Что? — растерянно пробулькал он.
Я потянулся к нему над столом, вцепился в ворот рубашки и вытащил его из кресла. Потом ухватился за левый край его усов и резко дернул на себя. Он завизжал от боли. А усы остались у меня в руке. Стараясь не думать о бриллиантине, я погрузил пальцы в его шевелюру и сильно рванул ее. Он взвизгнул еще громче, и парик оторвался от его головы, обнажив абсолютно голый череп.
Я отпустил его рубашку, и он рухнул в кресло, мгновенно превратившись в того, кем был на самом деле — сухонького маленького старичка.
— Держу пари, что это — первая роль, которую ты попытался сыграть за последние двадцать лет! — прорычал я. — Ты должен был играть с нажимом, как в “Макбете”, так?
— П-позвольте объяснить, — запинаясь, заговорил он. — Я все объясню, сэр! Это же была просто шутка! Мистер Майерсон рассказал о вас.., ну, о вашей юношеской попытке помочь началу революции на каком-то острове или еще где-то там... Учитывая, что вы — сын его большого друга, он обещал образумить вас... И устроил так, чтобы его имя было случайно упомянуто при вас как имя контрабандиста... Потом он нанял меня сыграть его самого... Потому что, хотя вы и не видели его с тех пор, когда были еще ребенком, он посчитал, что существует опасность быть узнанным вами.
— Так это Майерсон нанял вас? Старикашка закивал.
— Конечно. И мисс Лаверне; Она должна была сыграть роль секретарши.
— Да, у нее уж точно роль на выходах, — хмыкнул я. — Кто научил вас рассуждать о незнакомых предметах?
— Мистер Майерсон, разумеется! Кто ж еще? — охотно пояснил он.
— Где я могу его найти? — строго спросил я.
— Помнится, он вроде говорил об отпуске и заплатил вперед. По плану, когда вы уйдете, мы должны подождать полчасика, закрыть офис, а ключи оставить у управляющего.
— Где ключи?
— Здесь. В верхнем ящике.
— Избавляю вас от хлопот, — милостиво объявил я. — Сам закрою. Забирайте вашу восхитительную Лолиту и сматывайте удочки.
— Как скажете, сэр. — Он осторожно обогнул стол, стараясь не приближаться ко мне на дистанцию вытянутой руки.
— Еще одно. Когда Майерсон нанял вас?
— Вчера вечером, сэр. — Он медленно пятился к двери. — Я уже делал для него похожую работу несколько лет назад.
— Какую?
— Ну, — он энергично откашлялся, — я играл роль его адвоката и вел за него переговоры с некой молодой леди.
— И она не предъявила вам иск? — удивился я.
— Точно так, сэр! — Его рука нащупала за спиной дверь и отворила ее. — Это все, сэр?
— Не забудьте мисс Одинокое Сердце, когда будете уходить, — напомнил я.
— Никак нет, сэр! Разумеется, сэр!
Старик прошмыгнул в дверь и осторожно притворил ее за собой.
Я уселся в освободившееся кресло и потянулся к телефонному справочнику. За номерами телефона офиса Арнольда Г. Майерсона, консультанта, следовал перечень домашних телефонов в Уэствуде. Я набрал один из них и, когда после четвертого гудка мне ответил женский голос, попросил мистера Майерсона.
— Сожалею, но его нет дома, — услышал я в ответ.
— Это очень срочно! — настаивал я. — Вы не знаете, когда он вернется?
— Я только горничная, — пояснил голос. — Не думаю, что скоро. Он уехал в отпуск сегодня утром. На две, как было сказано, может, три недели.
— Ну что ж. Благодарю вас. — Я повесил трубку. Начал я с исследования досье. Мне не потребовалось много времени, чтобы установить, что подлинный Майерсон был настоящим консультантом, специалистом в области инвестиций. В досье даже наличествовал скоросшиватель с документацией, относящейся к Рафаэлю Эммануэлю; правда, он содержал только рутинную переписку, связанную с различными приобретениями и продажами. В выдвижных ящиках стола не оказалось ничего интересного. За исключением разве что экземпляра “Журнала искусства любовников” в нижнем ящике. Когда я извлекал его, на пол выскользнуло несколько порнографических фотографий.
Кем бы ни была девушка, запечатленная в различных позах, она, по моей оценке, отличалась не только атлетическим телосложением, но и феноменальной “гуттаперчивостью”. Я оценил, насколько ярко она демонстрировала возможности использования себя в любых позициях спереди и сзади, а также совершала другие весьма эротические действия одновременно с несколькими партнерами. Сценки были весьма разнообразными, и разобраться в них было довольно затруднительно.
Вернув снимки в конверт, я заклеил его и надписал на нем: “Личный подарок от Арнольда Г. Майерсона, консультанта. Проконсультируйте меня через час после того, как испробуете все варианты”. Затем вышел из пустого офиса и запер за собой дверь.
Доктор Дурнинг, аналитик, с впечатляющим перечнем ученых степеней, имела офис на первом этаже того же здания. Но в это утро доктор отсутствовала. Я опустил конверт в щель для почты на ее двери, а ключи от кабинета Майерсона бросил в мусорную урну на углу. Увы, все это было слабым утешением: Майерсон привел меня почти в такое же бешенство, что и Эммануэль — или, может, Кери?.. А вполне возможно, и они оба?
Двадцать минут спустя вице-президент банка настолько удивился, увидев меня, непринужденно входящего в его офис, что спешно расправился со стаканом воды — без виски! Глаза его заблестели, когда, узрев чек на пятьдесят тысяч, он почти провизжал эксперту приказание проверить чек. Эксперт напялил очки без оправы и стал похож на зоолога, наблюдающего за любовными играми головастиков. Пока эксперт исследовал чек, вице-президент нетерпеливо ерзал на стуле. Наконец эксперт осторожно положил чек на стол и загадочно улыбнулся.
— Ну, — нетерпеливо проскрипел вице-президент, — подлинный?
— Выглядит, безусловно, подлинным, мистер Пирс... — Эксперт выдержал паузу для придания большего психологического веса своим словам. — Но существует одно не значительное “но”. Мне никогда не приходилось слышать о существовании банка, выдавшего этот чек. Он явно не швейцарский. Разве только, — тут он послал мне ослепительную улыбку, — они еще не вошли в официальный перечень.
Такая ситуация, строго говоря, не была для меня неожиданной. Ведь, в сущности, единственное, чего я хотел, — это получить уверенность в том, что вся мизансцена спектакля, разыгранного перед мною в Каннах, была таким же мошенничеством, как и игра вышедшего в тираж актера, нанятого Майерсоном.