Страница 8 из 9
Аня, тоже еще не веря, вышла следом и видела, как фонарь Кедрина, описывая короткие круги, отдалялся, двигался в воздухе, а где-то из-за тайги справа на реке уже возникла красная звездочка, она делала длинные дуги, колыхалась и приближалась по странной параболе. И стали видны несущийся, как по воздуху, черный силуэт, струи дождя, летящие наискосок в свет фонаря, который все описывал полукруг, полосой белого света пронизывал дождь, щупая берег, заметно приближаясь к фонарю Кедрина.
Потом мотор заглох. В наступившей тишине донесся с берега громкий голое Кедрина, ему ответил звучный, ломающийся басок, и опять смолкло, лишь по-прежнему шлепал по листьям дождь. Сейчас же из темноты показался Кедрин с фонарем, рядом шагал высокий узколицый паренек в кепке, в кожаной замасленной куртке, на руках его тоже кожаные перчатки мокро блестели, и Аня при свете фонаря разглядела: почти подросток, но глаза злые, недовольные, две самолюбивые складки пролегли у подрагивающих губ, готовых, казалось, выругаться.
Уже войдя в палатку, Кедрин спросил быстро:
- Значит, один? Ну а где же в таком случае Свиридов?
Паренек стянул кепку, с сердцем швырнул ее на топчан, темные его волосы взлохматились гребнем.
- Свиридов! Свиридов! Нагородил мне этот дьявол ерундовину! Будто вы и болезнью какой-то заразной болеете и что вы чуть не при смерти! Часов десять плутал, как сволочь какая-нибудь, еще бы немного - и проскочил бы! Вода прибыла, острова затопило - ни хрена не видно! Объяснить как следует не мог!.. "По бережку, по бережку..." Вы б не встретили - так бы мимо и проскочил!.. "По бережку!" - срывающимся баском передразнил он, видимо, Свиридова и скосился на Аню. - А это кто - доктор, что ли, новый?
- Сволочей и все прочее прекрати! - серьезно сказал Кедрин. - Вот лучше познакомься - наш новый врач Анна Сергеевна. И успокойся, ясно?
- Очень приятно! Моторист Михаил Прищепа, - хмуро и вскользь бросил парень. - "Свиридов!" - продолжал он и рывком расстегнул куртку. - Морду ему набить!.. Заболел, ногу, видишь ты, вывихнул, лежит и охает: "Ноженька, моя ноженька!" В общем, координаты такие дал, что черт знает, каждый ногу сломит! Сам не поехал в дождину-то! Искал вас, как иголку в колодце. Найди-ка разом в такую простоквашу!
Парень, видимо, всерьез был озлоблен, никак не мог успокоиться, хмыкал, насупливал белесые брови и снова, точно поперхнувшись, заговорил с закипавшей злостью:
- Хитрован он, Николай Петрович, вот что я вам скажу! Ноженьку он вывихнул! Ездил я не раз с ним за продуктами для партии, знаю! Сказали бы ему: езжай, тысяча рублей на суку висит - поехал бы и про ножку забыл бы враз. Терпеть не могу! Знаем таких!
Кедрин с нахмуренным видом слушал парня, заложив руки в карманы, усмехаясь одними глазами.
- Стоп, Миша, - наконец прервал он. - Не надо все сразу приводить к общему знаменателю.
Аня отошла от них, присела на корточки, рассеянно укладывая вещи.
9
Река, холодная, мутная, неслась меж скал, расталкивая их, все утро тянулись и тянулись по их склонам черные лохматые леса. Ревя мотором, катер шел посередине ровного водяного простора, ветер гудел, бил в стекло моториста, и Аня, плотнее натягивая одной рукой тулуп на грудь, смотрела на тяжелую от дождей воду, на медленно плывущие назад берега, спрашивала изредка:
- Скоро? Это будет скоро?
- Скоро. Осталось немного! - отвечал Кедрин, перекрикивая рокот мотора. - Очень скоро!
- Скорей бы... Только скорей бы!..
- Почему, Аня, скорей бы?
- Не знаю. Только бы скорей...
Лишь в середине дня река сделала пологий поворот, левый берег оголился, но правый, почти отвесный, темнел тайгой, поднимался над водой. И тотчас на горе, в межлесье, чуть заметным треугольником забелела палатка, показались два свежевыстроенных домика, с реки было видно, как ветер трепал края палатки, стеклом сияло и тухло там окошко.
"Значит, вот где, - подумала Аня. - Значит, здесь?"
И она привстала, держась руками за борт, тулуп сполз с ее плеч, упал к ногам.
Впереди над рекой расчистилось - выглянул ослепительно голубой клочок по-летнему теплого неба; низкое солнце, прорываясь в голубую брешь, огнисто-дымными столбами отвесно падало в воду, на берега, на листву редко стоявших на затопленном острове берез, от их белых стволов казался светлей воздух.
- Прибыли! - крикнул моторист утвердительным баском. - Дома, можно сказать!
Катер пошел к берегу, подымая крутую волну; внезапно мотор замолк, стало непривычно тихо. Хлюпала о борт катера вода. Кедрин первым спрыгнул на берег, с веселым лицом протянул руку Ане, помог сойти ей, а навстречу сразу смолисто потянуло запахом стружек, сырой щепой, два новеньких домика сверкали под солнцем гладкой тесовой крышей рядом с брезентовой палаткой.
- Прибыли? Уже? - растерянно переспросила Аня, оглядываясь, чувствуя, что может упасть, оттого что затекли от долгого сидения ноги. - Неужели мы приехали?
- Уже, Аня, - ответил Кедрин. - Вот сюда мы и плыли на плоту!
- Колечка! Анечка! Приветствую вас!.. Живы-здоровы?
Аня подняла голову: сверху от двух домиков, спотыкаясь от поспешности, прихрамывая, спускался к ним Свиридов, сияющий, гладко выбритый, в начищенных коротких сапожках и, смеясь, словно захлебнувшись от избытка чувств, потрясал обеими руками в воздухе, вскрикивал:
- Милые вы мои!.. Так ждали вас! Коля, дорогой ты мой, выздоровел? А вы как, Анечка? Значит, все, слава богу, в порядке? Господи, а я только с постели! Я так беспокоился, теребил начальника, надоел всем!
Свиридов приближался к ним, семеня ногами, возбужденно отпыхиваясь, и теперь руки его были распростерты, вроде бы заранее приготовленные для объятий.
- Подожди обниматься, Свиридов, - сухо остановил его Кедрин.
- Ах, как неудачно, как неловко получилось! Но я рад, что так кончилось, - все так же обрадованно, суетливо говорил Свиридов, не расслышав или не поняв слов Кедрина. - Колечка, милый, тебе сюрприз! Здесь без вас - письма! Тебе, Коля, деловое, а вам, Анечка, из Москвы еще нет! Да где же оно у меня? Сейчас, сейчас! Ах, как это неожиданно получилось!
Он, торопясь, стал шарить по нагрудным карманам, а глаза на его полноватом лице беспокойно играли, радовались, на секунду сочувственно грустнели и сейчас же снова выражали восторг, и Ане не хотелось в них смотреть. Она молча пошла по берегу, и тут же за спиной как-то сниженно и возмущенно зазвучал тенорок Свиридова в ответ на ровный голос Кедрина.