Поцелуй небес

- Вот здесь я перехожу с последнего такта к куплету, перехватываю Катю и начинаю петь... - объяснял Костя мизансцену.

- Константин Борисович, на минутку отвлекись, я тебе учительницу привела! - Катя подтолкнула Вику вперед, а парень, отерев локтем мокрый лоб, уставился на девицу и вдруг, шаркнув ногой, грациозно склонился в поклоне.

- При такой стойке джентльмена, дама ручку к поцелую должна протянуть, - проинструктировала Катя, но Вика ограничилась протянутой "корабликом" ладошкой.

- Спасибо, что проявили внимание, мадмуазель. Одну минуту - я мигом переоденусь и начну демонстрировать свои недюжинные способности. - Костя минут через пять вернулся, а через полчаса они уже хохотали, будто были знакомы с детского сада. Вика почему-то ничуть не смущаясь диктовала парню нужные фразы и терпеливо поправляла произношение. Ученик оказался на редкость способным - быстро схватывал информацию, придавая своей речи комедийно-парижский шарм и требовал перевода все новых и новых выражений.

- Зачем это тебе? На гастроли в "Мулен Руж" пригласили? поинтересовался Борис Самуиллович.

- Да нет, работаю по системе Станиславского, изучаю среду, постигаю суть изображаемого характера. Вот послушайте, как, оказывается это надо произносить: "Merei beancoup, pour cet rende-vons, madmuasell!" Означает всего лишь "благодарю за свидание, барышня!", а звучит прелестно! Клубника и фиалки - так Елисейскими полями и веет! - Костя с мольбой посмотрел на Вику:

- Возьмите меня в ученики mon anfan, я так нуждаюсь в знаниях!

...30 декабря после "Графа Люксембурга" вся труппа отмечала Новый год. После второго отделения столы в буфете, закрытом для посторонних, стали накрывать под собственный "фуршет". Кроме бутербродов и пирожных, шипучих безалкагольных напитков, появилось еще кое-что, купленное на месткомовские деньги (мандарины и шоколадное ассорти), а также на средства анонимных вкладчиков, скинувшихся вопреки горбачевскому "сухому закону" на традиционное "горячительное". Всем не терпелось перейти к собственному самодеятельному концерту, тайком подготавливаемому целый месяц. Подобные инициативы коллективного празднества вспыхивали в театре в последние годы все реже, как правило с появлением в труппе молодых энтузиастов. На этот раз мутил воду, подстегивая старых рысаков-сочинителей интермедий и текстов, разумеется, Великовский. Собственный опереточный рабочий материал открывал бездну комических возможностей, не надо было слишком надрываться, чтобы вызвать повальный смех пародированием средств массовой информации (вставив в дует текст из программы "Время") или изобразить "Прожектор перестройки", рапортующий об успехах музыкального театра устами Цыганского барона. А уж отношения внутри коллектива и наиболее яркие его представители давали неиссякаемую почву для веселого гаерства. В желающих принять участие недостатка не было - как-то неожиданно заинтересованность проявила вся женская часть труппы, находящаяся под влиянием костиного шарма.

Алексей сопровождать жену не захотел, понимая, что дело это сугубо производственное, посторонним мало понятное, а Вика, приглашенная Катей мимоходом, вдруг с радостью согласилась.

Она сидела в зале рядом с Диной - астрологичкой, хорошо ей знакомой и нашептывающей на ухо по ходу дела комментарии к каждому номеру. Было действительно ужасно весело, зрители не давали произносить слова исполнителям, покатываясь от смеха.

Большой успех выпал на долю Кати, исполнившей с Константином дуэт из "Вольного ветра". Но вместо попеременных лирических восклицаний "Стелла!" "Янго!" Звучали вполне угадываемые имена государственных деятелей, ведущих средствами любовного диалога напряженные политические дискуссии. Катя, оказавшаяся в золотом трикотажном платье (именно его накануне дошивала тайком Августа) получила букет белых круглых, как зефир, хризантем и просто сияла, когда Костя передал ей и свою награду - еловую ветку с флажками. А после, увидев за кулисами Вику, пробравшуюся для поздравлений, вдруг отобрал у Кати и хризантемы, и ветку и торжественно передал девушке:

- От месткома, партбюро и себя лично! Она к ужасу своему ужасно покраснела, онемев от смущения.

После концерта в фойе начались танцы, собравшие, в основном, любящую потоптаться молодежь. Вика жевала бутерброды в компании театральных старушек, рассказывающих наперебой истории из прошлых, куда более содержательных и веселых новогодних увеселений; раскрасневшаяся Катя, активно задействованная в танцах, пару раз прибегала за глотком шипучки и бросив Вике:

- Ну ты как? Веселись пока, скоро пойдем домой! - убегала в полутемное фойе, гремящее музыкой и мерцающее сыплющимися от вращающегося под потолком зеркального шара зайчиками.

Столы опустели, старушки собрались уходить.

- Пожалуй, и мне пора, - присоединилась к ним Вика, сообразив, что Катя будет держаться до последнего танца. Уже на выходе из зала Вику кто-то схватил за руку и потянул в танцевальный зал, где как раз динамики в полную мощь врезали "Su

- Обыскался прямо, где ты пряталась? Пора резвиться, бэби! - Костя выволок Вику в самую гущу разгоряченной толпы, смешно подтолкнул в сторону, тут же поймал за руку, и, перекрутив волчком, поймал в охапку.

- Ого, отличный вестибулярный аппарат. Тест выполнен на отлично! Вика даже не поняла, как это случилось, но они явно танцевали лучше всех, насмешливо-заковыристо с пародийно закрученными элементами рок-н-ролла. Им уступили место, потеснившись и любопытно присматриваясь к девушке.

- Кто это тебя так обучил? - Костя не хотел отпускать ее, ожидая начала следующего танца.

- Лошади. Уж равновесие я удержу, как бы меня не лягали... ответила Вика, переходя на медленное покачивание "Вернисажа". - А знаешь, моя тетя Августа уверяет, что эта песня списана непосредственно с одного эпизода, случившегося с ней в Пушкинском музее в 1922 году. Виктория слегка лукавила, сейчас ей казалось, что в оживленном выставочном зале, столкнулись горячими взглядами именно она и Костя, чинно шагающие вдоль обвешанных картинами стен под руку с какими-то безликими ненужными спутниками. -"Как за спасеньем к вам иду, вы сон, что вижу наяву" - пел Леонтьев, а Костя, отстранив Викторию на вытянутую руку, разглядывал ее грустно и значительно. "Господи, ведь всего-то и надо в жизни, чтобы эта музыка никогда не кончалась!" - заклинала судьбу Виктория, чувствуя как голова идет кругом и огнем горят пунцовые щеки. 13 Вот уж точно: новый, 1986 не зря обещал стать необычным. Впечатлений от танца с Костей Виктории хватило на все новогодние праздники. Она порхала и щебетала, она стала покладистой, отзывчивой, защищая Макса. У брата то синяк под глазом, то нос разбит, то родителей вызывают в школу. А Виктория тут как тут - заступница и покровительница. Однажды она помогла Максу отстоять право на щенка, подобранного на улице. Грязный блохастый дворняга был тайно вымыт в ванне и представлен старшим как претендент на проживание в доме.