Страница 116 из 140
- Оставь, детка. Дай хоть немного побыть героем. Ведь я чувствовал себя таким дерьмом!.. Тогда прямо с похорон Динстлера я сбежал. Как зверь искал нору, чтобы забиться в неё и сдохнуть. Приобрел даже какие-то таблетки. Но вспомнил про Роми. Купил лошадку, паровоз, ещё чего-то сладкого, и двинул в Кентукки. Стою у забора знакомого домика, как дворняжка, в окна заглядываю. Выйдет, думаю, законный отец семейства и пришибет еще, да и Люси достанется. И правда, выходит, молоденький такой, ушастый, любезный: "Вам, говорит, кого надо?" - "Люси Паркер. Вместе в школе учились", - отвечаю и коробки с игрушками за спину прячу. - "Мам, крикнул он в дом. - К тебе школьный дружок пришел!" - и калитку передо мной распахнул. Мой Роми Ромуальдос. Семнадцать лет... А Люси так без мужа и осталась...
Не отравился я, значит, запил. Уж и не помню, как вышло - ни дня, ни ночи не замечал. А Люси за мной как мать ухаживала. И вправду, мать толстая такая, вислозадая и двойной подбородок чуть не до груди висит, добрый такой, мягкий... И что же ты думаешь, голубка? Нашел меня человек один. Люси другом моим представился и захлопотал - отпоил таблетками, в чувство привел, и говорит: "Вы, господин Шнайдер, не из числа моих поклонников. Я не питаю иллюзий на этот счет Но зато мне не безразлична Виктория Меньшова-Грави. И ещё кое-кто, но это неважно... А посему, считаю необходимым прояснить ситуацию.
Известный вам господин Кассио, как уже поняли, не счел нужным при беседе изложить полную информацию, к тому же он ею и не располагает. Вас сознательно ввели в заблуждение, оклеветав русскую девушку. Виктория родная внучка Брауна, а сам господин Браун давнишний недруг Кассио. Уж не стану вам объяснять, кто из них прав, кто виноват с точки зрения прогресса и справедливости... Но сейчас к мадемуазель Меньшовой направляются джентльмены с совершенно неблаговидной целью. Если вы, Артур, хотите отыграться, хорошо бы успеть опередить ребят. Печальная может выйти история..."
Я тогда не очень-то соображал, да и теперь не понимаю, почему этот парень ко мне явился, если ему Виктория так дорога, вместо того, чтобы самому её защитить или обратиться в полицию. Я адресок здешний записал и срочно прибыл. Портье говорит - мисс Меньшова недавно уехала, а здесь для вас записка оставлена. Читаю - адрес скверика, где тебя нашел, да ещё приписка: "Поторопитесь". И не подумал ведь, что ловушка снова какая-то, помчался, как сумасшедший. - Шнайдер взял Тони за руку. - Эта Виктория передо мной маячила, словно Юлька тогда на своем голубеньком велосипеде... Только теперь кинулся я наперерез - и ведь успел! Успел, черт возьми! Просто не надо ничего бояться... Видишь, как просто... - Артур посмотрел на Тони заблестевшими глазами, ставшими вдруг ярко-голубыми и победно-юными. А ведь я и впрямь спас тебя, Тони!
- Ты классно разыграл мяч, старикан, мастерски. А кто же сделал пас? Выходит, наш неизвестный доброжелатель рассчитал все точно и на два хода вперед. - Задумалась Антония. - Это человек Брауна или Хартли?
- А вот этого я так и не понял, детка.
...Как всегда после крепкого кофе Шнайдер быстро заснул. Тони заставила его лечь на кровать, а сама долго сидела рядом, пытаясь осмыслить происшедшее. Но ничего не выходило - мысли разбегались, как бусины с лопнувшей нити. Одно было несомненно - она сваляла дурака, попавшись на грубую блесну. Голос мужчины, выдававший себя за Жан-Поля, так старательно сипел, исчезая в шумах, что и простофиля заподозрил бы подвох! А она помчалась ночью за город! Вот что значит "работать дублершей", - нести ответственность за другого. Становишься доверчивой, пугливой, глупой... Кому же понадобилось убрать Викторию, и что за таинственный доброжелатель разыскал Шнайдера, направил его по следу убийц, подталкивая к спасению?.. Эта записка у портье и, конечно же, чья-то рука, подыгравшая Шнайдеру на пустыре... Может быть, утром Артур на свежую голову вспомнит ещё что-нибудь важное?
Бедняга... Он беспокойно метался на широкой постели, тревожно ощупывая пустое место рядом со своей подушкой и вдруг сел. Испуг в глазах пропал - он увидел Тони, нежно провел ладонью по её щеке.
- А знаешь, голубка, двойной подбородок - это, оказывается совсем неплохо. Это даже красиво! - В сонном бормотании Артура звучала несвойственная ему ранее лирическая мечтательность.
В Шереметьево Викторию встречал гид-переводчик. Маленький, щуплый мужчина лет тридцати пяти, в чрезмерно элегантном "клубнике" вишневого цвета и с запахом хорошего одеколона, явно не ожидал, что встречаемая им участница симпозиума окажется столь молодой, да к тому же русской. Пропустив его "Бонжур" мимо ушей, Виктория без всякого акцента ответила "Здравствуйте" и поблагодарила за встречу. Стоило гонять арендованную "Волгу" для эдакой пигакицы! но за симпозиумом присматривали боссы самого ответственного уровня, - а значит, все должно быть на высоте. Пусть эта крошка даже эмигрантка или, что ещё вернее, жена какого-то фирмача, прихватившего из России полюбившуюся "литтл герл", "наивную девочку" (как правило, с панели), пусть она и опоздала на открытие, но комфорт обеспечен быть должен. Отсюда и машина, и забронированный номер в только что отреставрированном "Национале".
- Давно в Москве не были? - спросил переводчик, заметив особую любопытную задумчивость, охватывающую "возвращенцев" на родной земле.
- Почти семь лет. Здесь очень все изменилось.
- Это точно. Особенно, цены, - заметил гид, переходя к обычному в таких случаях разговору.
Но Виктория не слушала. Который раз она выуживала из памяти телефон юго-западной квартиры Шорниковых, сомневаясь с правильности заветного сочетания цифр. "Ничего, все равно найду, раз уж здесь", - думала она, ощущая пробег вдоль спины холодных мурашек. - "Сегодня или завтра я увижу маму!"
По обеим сторонам шоссе возвышались рекламные щиты, явно иностранного происхождения, торговали прямо с грузовиков арбузами и дынями, а на ящиках, выстроившихся у дороги, пестрели в лучах утреннего солнца пластиковые бутылки с цветными напитками. А ещё - ананасы! И бананы, и апельсины и даже, вроде, киви! На Ленинградском проспекте по верху домов простирались добротные рекламы знакомых американских и европейских фирм. У станции метро "Динамо" - целый городок чистеньких стеклянных киосков, торгующих напитками, цветами, детскими игрушками...