Любовь не умирает

- Какой красивый огонь. Джорджия улыбнулась, впервые за этот вечер чувствуя себя по-настоящему хорошо.

- Да, в отряде скаутов я получила награду за умение разводить костер.

Джек тоже рассмеялся, и от знакомого звука его смеха у Джорджии мурашки побежали по коже.

- А я и забыл, что ты была в скаутах. Но теперь вспоминаю: ты же как-то раз стащила для меня полдюжины пачек печенья из запасов сухого пайка.

Она тогда полностью расплатилась за это печенье, но Джеку об этом не сказала: пусть не чувствует себя ей обязанным. И почему-то ей стало приятно от мысли, что Джек считает ее способной на такой ужасный поступок, как кража нескольких пачек печенья из общего отрядного котла.

- Самое малое, что я могла сделать. Ты был такой тощий.

Казалось, его задели эти слова.

- Э, да я был тогда как из камня!

- Ты был худой как швабра! - со смехом возразила Джорджия.

Издав негодующее восклицание, Джек похлопал себя по животу.

- Не будем распространяться о том, каким я стал.

"Не будем", - мысленно поддакнула она, но ни о чем другом думать сейчас не могла, только о нем: каким он был - и каким стал. Не камень, нет, скорее закаленная сталь. С годами он раздался, но там, где мужчины обрастают обычно жиром, Джек набрал одни мышцы. Должно быть, она каким-то возгласом выразила то, о чем думала, потому что Джек вдруг встрепенулся.

- Что? - воскликнул он. - Ты со мной соглашаешься?

Джорджия постаралась придать голосу легкость, которой не испытывала.

- Но ты же сам это сказал, что же ты сердишься?

- Да, но ты не должна со мной соглашаться.

- Не должна? - удивленно подняла она брови.

- Ну да, - заверил он ее. - Тебе следовало возразить, что-нибудь вроде: "О, Джек, ты совсем не толстый! Ты выглядишь великолепно". А потом похлопать по моему поджарому, каменному животу и сказать, что я выгляжу куда лучше по сравнению с большинством мужчин моего возраста.

- У меня почти нет знакомых среди мужчин твоего возраста. - Джорджия едва сдержала смех.

- Что?! - негодующе воскликнул Джек. - Так ты считаешь меня не только толстяком, а еще и стариком!

Тут уж она не выдержала и рассмеялась, до того искренним казался его гнев.

- Да нет же, я не называла тебя стариком.

- Ага, значит, только жирнягой!

- Вовсе нет! Ну Дже-ек... - И, глядя, как он хмурится, все больше веселилась и наконец похлопала его ладонью по торсу - жесткому, как чугунная сковорода. - О, Джек! - Свой тихий, дрогнувший голос она приписала тому, что он ее рассмешил, а не чувствам, пронзившим ее от такого интимного жеста. - Ты совсем не толстый. Ты и правда выглядишь гораздо лучше большинства мужчин твоего возраста.

- Откуда тебе это известно? - возразил он резко, уже без искры веселья. У тебя ведь почти нет среди них знакомых. - Джек замолчал, глядя на ее губы, накрыл ладонью ее руку, все еще лежавшую у него на животе, и у Джорджии внутри ожило что-то жаркое и текучее.

- И почему, - вкрадчиво заворчал Джек, - осознание этого обстоятельства наполняет меня радостью?

Она попыталась высвободить руку, но он переплел ее пальцы со своими, удерживая ее ладонь. Она посмотрела ему в глаза - в них метались темные вихри, словно какие-то недозволенные эмоции одолевали его. Сердце ее заколотилось быстро и неровно - казалось, оно готово пробить грудную клетку.

И вдруг, прежде чем она успела сообразить, что происходит, он обнял ее рукой за шею, привлек к себе и накрыл ее губы поцелуем. Одна, разумная ее часть изумилась до крайности, но другая, маленькая, однако могущественная, недоумевала: почему Джек тянул так долго? А потом она вообще перестала думать о чем-либо - так захватили ее теплые, чарующие ощущения, разлившиеся по всему телу. Он нежно обхватил ладонью ее затылок и, легко скользнув ртом по ее губам раз, другой, третий, прижал ее к себе.

На мгновение взгляды их встретились, и Джорджия успела осознать, что он смущен и озадачен таким поворотом событий не меньше ее. Но в следующий миг, не желая забивать себе голову никакими размышлениями, он нагнулся и покрыл ее лицо влажными, чувственными поцелуями.

У Джорджии вырвался томный вздох; закрыв глаза, она склонила голову набок и прикусила губу, сдерживая стон, рвавшийся наружу, когда губы Джека нежно скользили по ее шее. Потом они снова устремились к ее губам, и он погрузил руку в ее волосы, привлекая к себе все ближе, стремясь вкусить ее аромат до конца...

Она таяла в его объятиях, то стискивая руками его свитер, то поглаживая обтянутую мягкой тканью грудь. Пальцы ее ощущали упругие, могучие мышцы, жар его тела, кричащего сквозь одежду. Она вкушала в его поцелуях аромат вина и зимнюю свежесть, воспоминания прошлого и обещания будущего. И впервые получила безмолвный ответ на вопрос, мучивший ее больше двадцати лет: их любовь, их близость была бы восхитительна...

- Джек... - шептала она ему в шею, не умея выразить словами желание хоть немного замедлить столь скорое развитие их взаимного влечения. - Я.., я не...

Он отстранил ее, заглянул в глаза, и Джорджия мгновенно забыла, почему ей казалось таким важным подавить чувства, давно уже кипящие у нее в груди.

- Что, Джо, что? - шептал он.

- О, Джек, что ты делаешь?

- Разве ты не видишь?

- Ты меня целуешь...

- Все время я просто изнывал от желания целовать тебя.

- У меня... Джек.., у меня уже давно ничего такого не было. - Она разобралась наконец, в чем причина ее неуверенности.

Дело не только в том, что это Джек, о котором она думала больше двадцати лет. Просто ей необходимо как-то объяснить ему, он должен понять, как важно это для нее, осознать всю значительность происходящего.

Ее признание, кажется, осчастливило Джека - улыбка его потеплела, голос смягчился.

- Рад слышать это от тебя. - Он рассеивал все ее тревоги. - У меня тоже давно ничего не было, Джо. - И вдруг, словно читая биржевую сводку, торжественно, но и шутливо добавил:

- Следует ли из этого, что мы сейчас перейдем к тому, что имели в виду?

- Не знаю, - искренне призналась она. - Не знаю, Джек, я...

Судя по выражению его лица, он не больше ее уверен в ответе на свой вопрос.

- И я не знаю. Почему бы нам не выяснить это?

- Да, наверно, так лучше. - И она сама, первая поцеловала его.