Страница 37 из 41
Джой уже довольно сильно углубилась в Закатный лес, обдумывая на ходу, как же она будет извиняться перед Абуэлитой - "Я все провалила, совершенно все! Это я виновата. Но он меня просто бесит!" - когда Индиго все-таки нагнал ее. Джой остановилась и выжидающе уставилась на Индиго; а тот смотрел на девочку так, словно впервые ее видит. Она ответила ему сердитым взглядом, поняв каким-то дальним уголком сознания, что давно уже не боится этого мальчишки, и почему-то ощутила смутное сожаление.
Индиго вздохнул.
- Столько музыкальных магазинчиков... - протянул он. - В вашем великолепном и ужасном мире столько музыкальных магазинчиков, а меня угораздило зайти в тот, где сидела Джозефина Ривера. Ах, Джозефина Ривера, тебе следовало бы родиться в Шей-рахе! Это бы избавило нас обоих от кучи хлопот.
Джон Папас принял рог почти что неохотно и спросил у Индиго:
- Ты уверен? Понимаешь, - тут он метнул взгляд на Джой, - она рассказала мне, что это за вещь и что она значит, так что я немного в курсе. Ты уверен, что ты этого хочешь?
- О, я всегда этого хотел, - тихо ответил Индиго. - Уверен ли? Нет - и, возможно, никогда не буду. Но действовать я должен так, словно не испытываю сомнений. Это - первая заповедь выживания в вашем мире, не так ли? - Он почти насильно ткнул серебристо-голубой рог в руки Джону Папасу. - Но он дорого вам обойдется, как я и предупреждал.
Джон Папас приподнял рог медленно, словно некую тяжесть, хотя Джой знала, что рог вовсе не тяжел.
- Но дешевле, чем тебе. Это я тоже знаю.
Старый грек некоторое время смотрел то на Индиго, то на Джой, потом вздохнул.
- Ну ладно. Ладно. Я найду коробку - тебе она понадобится.
Теперь им нужно было дождаться луны. Джой и Индиго сидели в маленькой уличной кофейне неподалеку от автострады. Индиго несколько раз заказал себе кофе мокко.
- Пока что это мое величайшее открытие в вашем мире! Кто знает, какие еще чудеса меня ожидают?
А Джой лихорадочно вспоминала все, о чем нужно предупредить Индиго: о грабителях, о холестерине, противостолбнячных прививках, службе иммиграции и натурализации ("Абуэлита называет их la migra. Индиго, запомни: тебе совершенно необходимо любым способом раздобыть грин-карту!") и дырах в озоновом слое. В конце концов, после того как Джой объяснила насчет уличных бандитских разборок, Индиго раздраженно сказал:
- Расскажи мне лучше что-нибудь хорошее о вашем мире, о чем-нибудь таком, что тебе самой нравится и чего нет у нас в Шей-рахе. А все остальное я выясню и сам.
Джой надолго задумалась, прежде чем ответить.
- Ну, вот кошки - это здорово. Мы не можем держать их дома, потому что у меня аллергия на шерсть, но кошки и вправду классные.
Ей почудилось, словно из глаз Индиго на нее смотрит Шей-рах, с нетерпением ожидающий правдивого ответа.
- Тот человек, - сказала Джой. - Ну, под эстакадой. Помнишь, тот, который заботится о твоей подруге и приносит ей пиццу?
Индиго кивнул.
- Ты был прав. Это и вправду прекрасно. Это самое лучшее, что у нас есть.
Небо над Вудмонтом было мрачным и густым от смога, и Джой даже не знала, взошла ли уже луна. Но Индиго такие вещи чувствовал. Он допил очередную чашечку мокко, вытер губы, улыбнулся, как удравший с уроков школяр, и протянул Джой руку. Джой застыла, не в силах заставить себя подняться из-за стола.
- Пойдем, - сказал Индиго. - Я провожу тебя домой.
Они расстались на маленьком пятачке между полосами автострады. Груз золотых монет, украшений и маленьких статуэток оттягивал Джой руки, а слезы застилали глаза, так что Индиго пришлось грубовато развернуть ее, подтолкнуть в сторону Границы и сказать:
- Иди. Верни зрение моим соплеменникам или залепи им глаза клейкой бесполезной мазью. Все это, в сущности, неважно. Мы просто делаем то, что должны делать.
- Мистер Папас поможет тебе, - пробормотала сквозь слезы Джой. - И я тоже, когда вернусь. Все будет хорошо.
- Все уже хорошо, - тихо произнес Индиго. - Как ты думаешь, в чем главная причина слепоты Старейших?
- Что? - Джой попыталась вывернуться из его хватки. - О чем ты?
- Спроси у своей бабушки, - на мгновение прикосновение рук Индиго к ее плечам сделалось дружеским. - Она наверняка это знает, твоя Абуэлита. Прекрати вертеться, Фина Ривера, и приготовься - сейчас этот грузовик проедет... Пошла!
И Индиго мощным шлепком проводил девочку через Границу, под безмятежное небо Шей-раха.
Раздобыть золото для целебной мази оказалось куда легче, чем отыскать нужные травы. Некоторые из тех травок, которые припомнила Абуэлита, здесь не росли, и неясно было, можно ли их чем-то заменить. Другие же росли, но встречались до безобразия редко. Но у Абуэлиты и Джой были бесценные помощники: вездесущие тируджайи, знающие о растениях все, что только можно знать, и все ручейные джаллы Шей-раха, выказавшие поразительные познания о всякой прибрежной растительности. Названная сестра Джой даже обратилась за советом к речной джалле, знакомой Индиго. Она как-то ухитрилась выпросить у речной джаллы необходимый компонент мази - животный жир. Откуда взялся этот жир, Джой не знала и знать не желала. Абуэлита же отнеслась к этому так же просто, как и ко всему остальному, и сказала лишь:
- Как, по-твоему, мы делали это в Лас-Перлас? Не будь такой разборчивой, Фина.
Она непрерывно, прямо голыми руками размешивала смесь.
Абуэлиту тревожила еще одна проблема: как получить достаточно жаркий огонь, чтобы на нем можно было расплавить золото. Она вышла из затруднения, вырыв у реки во влажном песке яму, заполнив ее монетами Индиго и уговорив некоторое количество взрослых шенди одновременно дохнуть туда огнем - язычки пламени были небольшими, но раскаленными добела. Джой отчаянно хотелось узнать, как Абуэлита нашла общий язык с дракончиками. На ее вопрос бабушка ответила.
- Querida [Милочка (исп.)], я находила общий язык с сиделками в "Серебряных соснах". Я могу договориться даже с твоими родителями. Скажи мне, что по сравнению с этим какие-то там драконники?
Ко втихомолку отправился высоко в горы - там почти никто не бывал - и вернулся с алой тыквой размером почти с себя самого. Джой ни разу не видела в здешних местах ничего подобного, но Ко сказал, что их здесь полно, нужно только знать, где искать. Им понадобился целый день, чтобы проковырять упругую кожуру и выдолбить тыкву. Но зато из нее получился превосходный котел. Абуэлита смешала в нем золото, жир, мелко покрошенные листья и траву, кору, соки разных растений и мякоть самой тыквы. Она готовила мазь в полном одиночестве, не подпуская к себе даже Джой, и насвистывала сквозь зубы старинную песню погонщиков мулов. Потом Абуэлита дважды плюнула в тыкву, произнесла два-три слова, которые не были ни английскими, ни испанскими, и подозвала внучку.