Страница 24 из 41
- Вот, достал тебе кой-чего, - хриплым, одышливым голосом произнес негр, обращаясь к женщине. Он порылся в груде хлама, заполнявшего тележку, и вытащил промасленный бумажный пакет. - Кусок пиццы и диетическая "Фреска". Вот, бери.
Женщина улыбнулась и приняла пакет. Она предложила было кусочек остывшей пиццы негру, но тот лишь засопел и покачал головой.
- Нет, детка, это тебе. Ты давай, ешь.
Он расстелил газету, осторожно уселся рядом с женщиной, положил тяжелую руку ей на плечи и лишь после этого позволил себе обратить внимание на Индиго и Джой.
- Это моя дама, - решительно заявил он. - Мы с ней вместе.
- Да, я вижу, - очень мягко отозвался Индиго. Он поднял руку в прощальном жесте и прикоснулся ко лбу, где полагалось бы находиться рогу. Женщина небрежно вскинула рог и ответила несколькими быстрыми мягкими нотами фанфар Шей-раха. Индиго повернулся и пошел обратно.
Джой двинулась прочь раньше его. Она шла наклонив голову, как будто против сильного ветра. Индиго пришлось догонять ее. Джой молчала до тех пор, пока они не вышли из-под эстакады и не отошли от автострады. Лишь после этого она произнесла:
- Это ужасно! Жить здесь, среди этой дряни, питаться пиццей - и это Старейшая! Это было самое отвратительное зрелище за всю мою жизнь!
- Как интересно... - сухо протянул Индиго. Но насмешки в его голосе не было. - А я, Старейший, существо намного старше тебя, утверждаю, что это самое прекрасное зрелище, которое я видел за всю свою жизнь. Но тебе этого никогда не понять.
- Нет! - отрезала Джой. - Никогда! Она двинулась прочь, не оглядываясь, и потому даже не заметила, в какой момент Индиго отстал.
Глава 7
В первое же воскресенье после возвращения из Шей-раха Джой отправилась в "Серебряные сосны", в гости к Абуэлите. Добираться туда приходилось двумя автобусами. Джой ездила к Абуэлите каждое воскресенье, вне зависимости от того, присоединялись ли к ней прочие родственники или нет. Абуэлита встретила ее на первом этаже. Она сидела в холле, на маленькой скамеечке. Местным обитателям полагалось принимать посетителей именно здесь. Абуэлита была одета в поношенное цветастое платье - Джой помнила его еще с раннего детства и очень любила, - древние соломенные сандалии и черную шерстяную шаль, которую она набрасывала на плечи в любую погоду. Когда бабушка с внучкой обнялись, широкий индейский нос Абуэлиты уткнулся в подбородок Джой.
Пышная белокурая администраторша - Абуэлита звала ее la bizcocha rubia [Здесь приблизительно: фарфоровая блондиночка (исп.)] - закудахтала:
- Ах, как мило! А теперь мы пойдем гулять, как каждое воскресенье? Просто чудненько!
Она всегда кудахтала, увидев Джой и Абуэлиту вместе.
Абуэлита отозвалась на безукоризненном английском (она прекрасно говорила по-английски, когда ей того хотелось):
- Нет. Это я иду гулять с моей внучкой Джозефиной. А вы останетесь здесь и будете молиться, чтобы никто из жильцов не умер до перерыва на ленч. Пойдем, Фина, - Абуэлита развернулась и подмигнула, но движение ее было неумолимым, как звук захлопнувшейся двери.
- Я пропустила тихий час, - продолжила она уже по-испански, беря Джой под руку. - Они не любят, когда кто-нибудь из нас пропускает тихий час. Думаю, они используют это время, чтобы крутить шашни между собой.
За спиной у них la bizcocha rubia, постепенно повышая голос, раз за разом повторяла старику со слезящимися глазами, одетому в махровый халат:
- Мистер Гербер, вы не сможете ее найти, потому что она уже две недели находится в больнице! Она в больнице, мистер Гербер!
Абуэлита спокойно пояснила Джой:
- Его жена умерла. А женщина, которая обязана сообщать нам такие вещи, сейчас в отпуске. На следующей неделе она выйдет на работу и все ему скажет.
- Ненавижу это место! - не выдержала Джой. - Ненавижу здешнюю еду, здешний запах - здесь пахнет, как в больнице, только тут никто даже не пытается сделать так, чтобы людям стало лучше. Мне хочется, чтобы ты ушла отсюда и снова стала жить с нами.
Абуэлита обняла Джой за плечи.
- Ничего не выйдет, Фина. Я уже слишком старая и упрямая, чтобы жить в одном доме с кем бы то ни было, - наверное, я даже с твоим дедом не ужилась бы, даже если бы он мог вернуться. Но и жить одна я тоже не могу - из-за артрита и еще потому, что иногда я падаю в обморок. А этот пансион не хуже и не лучше любого другого. Ну а теперь пойдем гулять.
"Серебряные сосны" располагались на невысоком холме. С двух сторон от холма проходили автострады, а с третьей находилось кладбище. Абуэлита находила это весьма забавным. Впрочем, чувство юмора Абуэлиты всегда казалось странным ее родственникам - всем, кроме Джой. Весело болтая по-испански, они с Джой обошли бассейн и направились в сторону поля для гольфа, служившего в пансионе центром общественной жизни. Сразу за этим полем лежал небольшой, тщательно ухоженный парк - сюда обитателям пансиона полагалось ходить на прогулки. Кроме того, здесь же каждую неделю проходили выступления местных талантов, а иногда - занятия кружка тай-цзи-цюань. Абуэлита и Джой могли, неспешно прогуливаясь, обойти весь парк за одиннадцать минут. Обычно они делали три круга.
Лишь когда они вышли на второй круг, Джой набралась смелости и нерешительно спросила:
- Абуэлита, а ты веришь в другие миры? Нет, не другие планеты. А просто... просто другие места, которые рядом, но которые так просто не увидишь.
Почтенная пожилая дама взглянула на внучку с легким удивлением.
- Само собой разумеется, Фина. Конечно, я верю в то место, где сейчас находится Рикардо, твой дед, и откуда он за всеми нами наблюдает. Как я могу в это не верить?
- Да нет, я думала не о небесах или чем-то таком, - поправилась Джой. Не совсем об этом.
Абуэлита рассмеялась, мягко и печально.
- Да и я не о них. Я слишком хорошо знаю твоего дедушку, - она взглянула в лицо Джой. - Фина, в моем возрасте я могу позволить себе верить во что угодно до тех пор, пока мне угодно. Так что, может, и да, может, я могу поверить в какой-то другой мир. Может быть, их и вправду много - кто знает? А почему ты меня об этом спрашиваешь?
Джой набрала побольше воздуха и шумно засопела.