Страница 36 из 182
- Я ни о чем не жалею, - ответил я. Просто волнуюсь. Просто боюсь. Просто холодею при мысли о неотвратимости будущего и моей роли в нем.
Элинор даже не подозревала, что давно уже отблагодарила меня за все. Даже теперь, двигаясь вдоль грядки и думая только о рассаде, в надежде избежать ее пристального взгляда, я слышал божественную музыку в другом конце долины: детский смех и радостные возгласы, наполняющие волшебством золотой полдень. Я слышал, как топают по траве крошечные ножки и звук тяжелых шагов взрослого, играющего с ребенком в салочки.
- Па! - воскликнул ребенок, мчась через луг к домику под деревьями. На пороге стоял высокий широкоплечий человек, похожий на медведя манганарец с кудрявыми каштановыми волосами. У него не было одной ноги. Он прислонил к дверному косяку свой костыль, наклонился и подхватил на руки мальчика, спасая его от преследования высокого стройного темноволосого человека лет тридцати.
- Что, Эван-диарф, снова перехитрил своего дядю Блеза? - Манганарец взъерошил короткие темные волосы мальчика. - Хитрая лисичка ушла от гончих?
- Точно, - подтвердил Блез. Он похлопал ребенка по спине. - Никогда не видел, чтобы дети так быстро бегали, особенно после целого утра, проведенного за ловлей куропаток. - Он снял со спины холщовый мешок. Теперь надо ощипать их. Малыш начал засыпать на берегу, и я решил, что пора вести его домой.
- Да, ему пора есть и спать, - подтвердил манганарец, беря свой костыль.
- Хорошо, я займусь сейчас нашим будущим обедом, а потом вернусь. Блез коротко кивнул нам с Элинор и пошел через луг обратно, туда, где через долину бежал поток.
Добрый спаситель прижимал к груди ребенка, который обнимал его за шею.
- Помаши маме, детка.
Эван замахал маленькой ладошкой Элинор. Черные глаза, синий огонь которых не был заметен с такого расстояния, радостно блестели. Держа одной рукой ребенка, а другой ловко управляясь с костылем, манганарец скрылся в домике. Эван был в полной безопасности в руках Гордена.
Я вернулся к работе, проглотив ком радости и горя, благодарности и щемящего одиночества, появившийся у меня в горле, пока я наблюдал за Элинор, Горденом и ребенком, которого послала им судьба.
- Дочери ночи!.. - Женщина глядела на меня, ее руки безвольно опустились на колени, кровь отлила от прекрасного лица. - Как я могла быть такой слепой? Все эти месяцы... Блез привел тебя, своего друга, чтобы ты мог выздороветь и отдохнуть. Я видела твое лицо, когда ты смотришь на Эвана... просто пожираешь его глазами. Но я до сих пор никогда не замечала, до чего вы похожи. Он твой сын, да? - Она перевела взгляд на обшарпанный домик. Зачем ты здесь?
Я покачал головой, не зная, что сказать.
- Элинор...
- Почему ты скрывал правду? Эти ваши гнусные эззарианские обычаи... Вы обрекли его на смерть, решили убить ребенка, потому что он не такой, как все. Потому что вы все боялись его. - Она медленно поднялась, сверкая на меня глазами. - И теперь ты понял, что был не прав. Ты здесь, потому что в тебе проснулась совесть? Ты думаешь, твое присутствие оправдает то, что ты отдал его на съедение волкам? Или ты собираешься похитить его? Ты ни разу даже не прикоснулся к нему. Как ты смеешь здесь находиться?
- Госпожа Элинор, прошу... - Как я могу объяснить ей причины, по которым не смею коснуться его, даже если ее доброта и доброта ее мужа допускают это? - У меня нет намерений... вы с Горденом...
У нее не хватило терпения выслушивать мое сбивчивое бормотание.
- Ты никогда его не получишь. Уходи. - Она развернулась и пошла к дому, наступая на только что высаженные растения.
Я вскочил, чтобы бежать за ней, но проклятый бок закололо так, что у меня перехватило дыхание. Мне показалось, что нож Исанны все еще впивается в тело. Солнце ослепило меня, глаза заслезились. Я брел через грядки с ристой, пот пропитывал толстую льняную рубаху, тучи собирались над моей головой. Тьма наползала... Дурное предчувствие охватило меня, я остановился на углу козьего загона, не смея идти дальше. Горден стоял на пороге домика, его лицо было серьезно и сурово. Можно подумать, что смертный остановит меня, если я решу использовать свою силу. Я скрипнул зубами, подавляя чувства, которые не принадлежали мне, хотя и бурлили внутри меня подобно кипящей воде, и заставил свой язык повиноваться моей воле, произносить правильные слова.
- Простите меня за то, что я сразу не сказал правду.
Я вовсе не хотел... я никогда бы не...
Но прежде чем я успел объяснить что-либо, волна ярости поднялась в моем мозгу и захлестнула меня. Мои руки задергались, желая вцепиться в могучую шею Гордена, сжимать ее, слышать, как он кричит, а потом хрипит от удушья, как рвутся его мышцы и ломаются кости. Мои ноги были готовы топтать его, глаза желали видеть, как он побледнеет, когда я занесу топор, чтобы лишить его оставшейся ноги.
Руки, вцепившиеся в забор загона для коз, ходили ходуном, ноги дрожали.
- Пожалуйста, позови Блеза. Поспеши. Прости... мне так жаль... - Еще миг, и я погрузился в зелено-коричневое свечение. Где-то вдалеке слышались крики.
Звук бегущих ног. Взволнованные голоса.
- Скорее в дом, Линни! Запри дверь! Я потом объясню!
Грохот... рев... скрежет безумия... Забор охватило огнем, тьма опустилась на мир. Я исчез...
- ...слушай меня, друг. Слушай мой голос. Я не покину тебя. Мы вернем тебя, Сейонн, мы вытащим тебя оттуда. Я знаю, что ты не хотел никому причинить вреда. Вспомни, кто ты: добрый друг и учитель, хранитель принца, лучший из воинов, любящий отец. Все остальное не от тебя.
Крепкие руки взяли меня за плечи, что привело меня в еще большую ярость. Я прикусил губу и почувствовал вкус крови. Это придало мне силы. Я убью его за то, что он схватил меня. Только его голос, сеть, сплетенная из спокойных разумных слов, удерживал меня. Как только он умолкнет, я уничтожу его. Сверну ему шею. Вырву его глаза. Сожру его сердце.
- Ты видел, как он бегает? Совершенно как ты, легко, радостно и очень быстро. Он все утро копал песок у ручья, а потом носил воду в ладошках, чтобы наполнить ямки. Так терпеливо... нет, слушай меня, Сейонн, друг мой. Ты не хочешь сделать больно мне или кому-то еще. Каждый раз, когда он набирал в ладошки воду, она почти вся вытекала, когда он доносил ее до места. Но он продолжал носить ее в ямки. Он выливал ее и смотрел, как она исчезает в песке. Потом он вздыхал и снова шел к ручью. Понимаешь? Он такой же терпеливый, как ты. Сколько времени ты учил меня охранному заклинанию? Разве я не самый бестолковый эззариец на свете? Но ты без малейшего раздражения снова и снова учил меня простейшим заклинаниям. Ты, тот, кто понял устройство мира, тот, кто разгадал загадку, которую другие даже не пытались понять! Я ни разу не встречал человека, который бы так ясно видел...