Страница 22 из 182
- Я прикончу его, королева. - Меррит плюнул мне под ноги.- Он умрет от моей руки и ни от чьей другой. - И мы снова сошлись. Завлеки его, наступай, но не слишком. Позволь ему временно взять верх. Поддайся ему. Сколько времени людям Исанны потребуется на подготовку?
Не много. Я чувствовал, как Каддок и Кенехир возятся у меня за спиной. Даже дразня и подначивая Меррита, я ощущал исходящую от них силу. Мои ноги с трудом отрывались от земли, руки налились свинцом. Петля веревки обхватила одну руку, мне едва хватило сил, чтобы порвать ее. Вторая петля сбила бы меня с ног, если бы я не поджег ее заранее. Но мое сопротивление выглядело жалко.
- Ты презренный вор, Меррит, - продолжал я. - Захватчик слабых и убийца детей. Ты боишься схватиться с настоящим воином. Боишься рей-кирраха. А я худшее, что ты только мог представить. Я и то и другое. - Я упал на колени, когда меня окутала тяжелая ткань заклятия. Чьи-то руки связали меня, запрокинули мне голову, в рот полился поток вонючей горькой жидкости.
Пока я задыхался от этого снадобья, Меррит подскочил ко мне, размахивая своими окровавленными кинжалами.
- Воплощенная Мерзость!
Я хотел использовать последние проблески сознания, чтобы просить их убрать от меня Меррита, а то он того и гляди перережет мне горло, но заставил себя доиграть роль.
- Не посылай ко мне своих юных Смотрителей, Катрин. Я съем их на завтрак, а косточки выплюну. Жаль, что здесь только тот, кто умеет кидать кинжалы в спины детям. Плохо, что остались только дети и трусы. - Петля обхватила мою грудь, меня опрокинули на спину. Они связали меня веревками и опутали заклинаниями, как голодные пауки, горькое снотворное полилось по моим венам, как грязь, - Этот так называемый Смотритель лжет вам. Он жил с женщиной-демоном, сказал нам свое имя, умолял нас забрать его душу... дать ему силу. Мы не приняли его. Даже рей-киррахи. - Я уже с трудом выговаривал слова. - Испытайте его... посмотрите, станет ли он выполнять обязанности Смотрителя или с позором сбежит.
Надо мной склонились лица: озадаченная Катрин, Исанна, холодная и ясноглазая, усмехающийся Меррит. Фиона протолкнулась через них и опустилась на колени передо мной, проверяя веревки.
- У нас нет времени, надо помешать демонам пройти. - Исанна отвернулась. - Талар, ты станешь справа. Мейра - слева... - Она ушла, отдавая приказы.
Разумеется, это будет Исанна. Она самый сильный Айф, она знает меня лучше всех остальных в этом мире, она быстро создаст Ворота, сделав их крепкими и нерушимыми. Интересно, я почувствую ее внутри себя? Любовь моя...
Кто-то осторожно закрыл мое неповрежденное веко, чтобы я не видел света магов и мелькающих надо мной лиц. Вроде это была Фиона. Последнее, что я запомнил, проваливаясь во тьму, отражение в ее черных глазах: багровое клеймо на левой щеке, кровоточащий глаз, синий огонь... Мерзость.
ГЛАВА 8
Золотистый свет пожирал тьму. Воздух был наполнен испарениями, он вонял, как яма с горящими трупами крыс. Дождь. Этому месту необходим дождь. Я повернулся во сне... и понял, что не сплю. Оказывается, я закрывал лицо руками, обернутыми какой-то толстой тканью, значит, золотистое сияние было не снаружи, а в моей голове. Что-то не в порядке с глазами, наверное, из-за неприятного сна. Я не хотел даже думать о нем. Что меня разбудило, вызвало из царства сна? Вызвало...
Вокруг меня был камень. Пещера, тесная, душная и темная, как подземелья демонов, темноту нарушало только золотистое сияние, которое не исчезло, даже когда я поднял веки. Я распрямился, что заняло необычайно много времени, потому что я все время стукался о стены и потолок пещеры. А запах... Голова кружилась от тошнотворного запаха. Где здесь верх, а где низ? Передо мной сиял серый прямоугольник, я оставил попытки сесть и вместо этого пополз на свет.
- Я Смотритель, направленный Айфом изгнать тебя из этого сосуда! Изыди! Он не твой! - Слова ясно донеслись из серого света снаружи пещеры. Слова... ужасные слова скребли мою кожу, звучали в ушах нестройным оркестром. Отвращение охватило меня при их звуке, отвращение и ярость. Безумец... вызывать меня...
Ошибка. Все это ошибка. Я колебался, выходить ли мне на свет. Почему же эти слова так задевают... так больно ранят меня? Это же мои слова. Они записаны в моей душе огнем и кровью. Но голос был молодой, бодрый, а я вовсе не ощущал в себе бодрости, и уж точно не был молодым. Меня тошнило. Эта вонь... золотистое сияние смущало меня. Мне хотелось потереть глаза, которые зудели так, словно я пересек Азахстанскую пустыню ни разу не моргнув. Когда я уже собирался коснуться глаз, я заметил кое-что внизу на земле... лапа, лапа с огромными острыми когтями, прямо у входа в пещеру. Я быстро отпрянул и замер, надеясь, что меня не заметили. Снаружи в пещеру залетал ветер, пахнущий золой.
- Не прячься от меня, чудовище. Это место не для тебя. Эта жизнь, полная силы, чести и долга, не твоя. Изыди!
Я заревел при звуке этих отвратительных слов, и в этот миг тот человек, видимо, обнаружил мое укрытие, потому что мою пещеру заполнило пламя. Я бросился ко входу и тут наконец заметил, какой я. Совсем не тот, каким был. Крылья... громадные, туго обтянутые кожей костистые пальцы... и когти, тоже мои, не руки, а лапы, готовые хватать и швырять валуны, вспарывать животы коров и оленей, разрывать на части людей. Я расправил широкие плечи, вытянул длинную шею и снова заревел. Пламя вырвалось из моей пасти, оставляя за пределами пещеры лужи огня и золу.
Прежде чем я выяснил, какие еще части тела у меня имеются, кто-то попытался лишить меня их. Я почувствовал болезненный укол справа. Мои новые крылья развернулись с такой яростью, что воздух вокруг заклубился. Что-то маленькое отскочило и спряталось за скалой. Не раздумывая, я залил скалу потоком огня.
Если ты не собираешься убивать этого Иддрасса, я посоветовал бы тебе сдерживаться. Этот раздраженный голос пришел из глубины меня самого. Я залил бы огнем и его, если бы только мог. Взревев от злобы, я запустил когти в выжженную землю. Я старался сделать тебя нечувствительным к боли, а не к голосу разума. Если ты будешь так бурно реагировать на них и телом и душой, это кончится плохо. Они убьют это тело, и погибнем мы оба. Понимаешь? Ты в состоянии осознать?