Страница 163 из 182
Ночь опустилась на горы, северный ветер прогнал облака. Воздух был ясным и холодным, выглянувшие звезды казались твердыми, как алмазы. Пока Ниель ходил за Каспарианом, который должен был помочь нам отправиться в мир снов, я метался по комнате, думая о своем спящем и о том, что я ему скажу.
Прежде чем я успел додумать все до конца, вернулся Ниель, Каспариан шел за ним. Недовольство огромного мадонея затопило всю комнату, когда он уселся за стол с игровым полем. Рассказ Госпожи объяснял его ненависть и зависть. Горько видеть, как твой учитель расточает свои дары, вручая их тюремщику, тому, кто не родился мадонеем, сыну, который не любил своего отца так, как любил его воспитанник, разделивший с учителем заточение. Какой несправедливостью ему это кажется.
Мы все разместились вокруг стола, Каспариан зажег свечу. По ней карабкался паук. Ниель сидел с сосредоточенным лицом, готовый выпустить наружу заклятие. Прежде чем первые капли упали со свечи, заливая злополучное насекомое, я уже плыл над морем снов.
Она просто дремала. Ее сон был таким призрачным и закончился так быстро, что я едва не упустил его. Но с момента, когда Ниель коснулся меня, я был полон силы и нашел бы ее, даже если бы сон Элинор был не длиннее жизни снежинки в знойной пустыне.
- Сейонн! - она вжалась спиной в лимонное дерево, сонливость покинула ее. - Что ты здесь делаешь? - Элинор казалась усталой, но не испуганной, что лишний раз доказывало ее мужество. Проснуться после легкого послеобеденного сна и обнаружить возвышающегося над собой мужчину, одетого только в перевязь меча и желтое сияние, было серьезным испытанием. Тем более что в ходе моих последних подвигов я разрушил здание, похоронив под ним ее сводного брата. Печально, но я не собирался сообщать ей что-либо утешительное.
- Я пришел за своим сыном. Настало время забрать его.
Лучше бы я ударил ее. Она вскочила на ноги, лицо вспыхнуло.
- Ты дал мне слово!
- Все изменилось.
- Ты сказал, что Эван должен жить в безопасности и любви. Я поверила тебе.
- Так и будет! Где он?
- Посмотри на себя, Сейонн! Ты испугаешь его. Ты всех нас пугаешь.
- Ты тоже сомневаешься во мне, госпожа? Что мне сделать еще, чтобы убедить вас? - Мы стояли лицом к лицу на крутом подъеме, под нами раскинулся городок из палаток, где я был, когда навещал своего ребенка. Солнце заливало мир красно-золотым светом, был вечер. - Я не собираюсь спорить. Настало время Эвану узнать меня и свое истинное место в мире.
Она презрительно скривила губы.
- Чему ты научишь его? Мы даже не знаем, что ты теперь такое. Даже принц опасается, что ты превратился в невесть кого. Как я могу отдать своего ребенка тому, кто...
- Эван мой ребенок. Он должен быть со мной, а не метаться по пустыне с бандой несчастных оборванцев, ведущих войну. С вашей глупостью и самонадеянностью вы не продержитесь и года. - Я призвал ветер, расправил крылья и сделал шаг по направлению к высокой женщине. - Лучше поверь в серьезность моих намерений и не испытывай мое терпение. Вспомни Парассу.
Румянец Элинор исчез, но она не отступила и не шагнула назад.
- Никто из нас не забудет Парассу. Разве не в Парассе твоя слепая жажда крови убила моего брата Фаррола, человека, называвшего тебя другом, человека чести, который принес себя в жертву, чтобы спасти твоего принца? Где семь воинов лорда Кирила погибли, потому что ты не соизволил поговорить с Аведди? Почему же ты считаешь, что сможешь воспитать своего ребенка?
Правда. Все это правда. Ее обвинения больно хлестали меня. Но сейчас я обязан нарушить клятву, которую считал нерушимой, я должен подвергнуть своего ребенка опасности. Я знал своих друзей, ничто иное не заставит их поверить... - Скажи мне, где он, или я подожгу все палатки и найду его сам. - Мой голос громыхал между холмов, угрожая разрушить скалы и повалить деревья. - Я буду уничтожать людей одного за другим, если ты не ответишь мне.
- Огонь небес. - Наконец-то она начала верить.
Я расправил крылья и взлетел, кружась над ней словно стервятник, ревя так, что все в поселении слышали меня.
- Где мой сын?
- Ладно, я покажу тебе. - Элинор побежала вниз, спотыкаясь на ходу. Но и сейчас она не переставала думать. - Ты заберешь его в Кир-Наваррин?
- Это его дом.
- Тебе понадобится кто-то, чтобы заботиться о нем. Он совсем мал...
- У меня есть слуги, которые будут делать все, что нужно. - Я махнул крыльями, засыпая ее пылью.
- Слуги... - Элинор посмотрела на меня так, что ее взгляд едва не пронзил меня насквозь, и покачала головой. - Разве ты не понимаешь? Он боится чужих. Это обычно для детей его возраста. Ты не можешь...
- Привыкнет.
Элинор оступилась на камне и едва не упала. Задыхаясь, она остановилась, чтобы осмотреть ногу и поискать более безопасный спуск. Люди из лагеря собрались под холмом и во все глаза глядели на нас.
- Неважно, чем ты стал, ты не можешь быть настолько жесток, чтобы так резко лишить ребенка его привычного окружения.
- Не говори мне, что я могу, а чего не могу! Разве я все еще раб? Все поучают меня, говорят мне: "сделай это, сделай то, ты должен, тебе нельзя". Но теперь все станет по-другому. Я нашел свой настоящий дом, свое истинное обличье. Я унаследовал такую силу, которую вы не можете даже вообразить, я еще не войду в средний возраст, когда вы, людишки, превратитесь в пыль. Я спасу мальчика от опасностей этого мира. Будь проклята ваша наглая...
- А в твоем новом доме разве нет опасностей? - вспылила Элинор.
Страх пронзил меня от головы до пят. Опомнись. Возьми себя в руки. Я собирался высказать ей все, напугать ее, но неистовая сила распирала меня, угрожая все испортить, и я с трудом удерживался, чтобы не наброситься на нее, что было бы, мягко выражаясь, излишне.
Я грубо одернул себя, заставив сосредоточиться. Окончательное превращение в мадонея состоится только по возвращении к Ниелю, когда мой спящий снова заснет. Придерживайся плана. Ниель наблюдает...
- Я не безумец. Кто-нибудь один может пойти с ним. - Пока все не закончится, для моего сына не будет безопасных мест.
Я взмыл в воздух, прежде чем она успела ответить, и полетел к поселению. Когда Элинор сбежала с холма, я опустился на землю в нескольких шагах от собравшейся толпы. Сложив руки на груди, я повернулся к ним спиной.