Страница 146 из 182
- Ты? Я думал, это мы уже обсудили.
- Я обещал Линии, что не пойду дальше дюн, - ответил Блез. Непривычные интонации в его голосе выдавали, насколько серьезно его мучит рана. - Один из нас должен остаться, вдруг придется спешно отступать. Хотя бы на это я сгожусь.
Звук удаляющихся шагов и посторонние разговоры свидетельствовали о том о том, что собрание завершено. Александр в очередной раз обдумывает план, он будет делать это до самого выезда. Каждый член отряда должен знать, что произойдет в ближайшие часы, а Александр должен знать, что они будут делать. Он был прекрасным командиром.
- Госпожа Элинор, на вас заботы о лошадях.
- Маттей и Гела возьмут пять дополнительных лошадей с оружием, водой, одеждой и знаменами, как вы просили, - ответила Элинор. - Они будут под воротами Танжира сразу после захода солнца, когда ворота закроют. Останутся на ночь за стеной, как и другие опоздавшие войти в город. Стражники на воротах все делают строго по часам. Гела выросла в Танжире, она знает город, может быть, вам пригодятся ее знания. Они будут ждать вас к первой страже и присмотрят за вашими лошадьми, когда вы войдете в город. Если я больше не нужна, я вернусь в Зиф-Акер.
- Конечно. Благодарю вас, госпожа Элинор. Мальчику лучше?
- Гораздо лучше. Это просто детская лихорадка. Лихорадка. Эван. Моя мать умерла от лихорадки, как и многие другие эззарийцы. Дети. Как дети переносят лихорадку? А ночные события шли своим чередом.
- Горрид! - позвал принц. - Проводи Элинор в Зиф-Акер. Хотя госпожа умеет за себя постоять, две пары рук и глаз надежнее, чем одна пара. Мы все обсудили? Тогда всем удачной ночи. Пусть хранят нас наши боги.
Шаги приближались к тому месту, где я прятался. Два человека. Я нырнул в палатку Феида и стал ждать его возвращения, окутав себя облаком тьмы на случай, если Александру вздумается поискать меня. Ты доволен, старик? Я спрятался от него. Хотя, возможно, и хорошо, что мы не говорим. Я был уверен в своем решении, но еще не готов сообщить о нем тем, кто скорее всего не поймет меня.
И Эван... болен. Я представил его таким, каким видел в последний раз, стоящим в круге света с широко раскрытыми глазами, а потом бросившимся искать спасения на руках Элинор. Я с трудом удерживался, чтобы не пойти сейчас за Элинор. Еще не время, говорил я себе. Не сейчас. Потом. Но если я стану мадонеем... что тогда?
Широкие плечи закрыли узкий вход в палатку.
- Лорд Сейонн! - Этот "шепот" разбудил бы мертвого.
- Ты не мог бы говорить потише? Никто не должен знать, что я здесь.
- Аведди расспрашивал меня наедине а том, где вас искать, как вы и предполагали. Но я ответил, как было велено. Ему не понравилось, когда я сказал, что не смогу передать никаких сообщений от него. Он уже хотел уйти, но потом остановился и спросил, выглядели ли вы "здоровым" и "спокойным". Я ответил, что вы казались вполне здоровым, и я не заметил никакой напряженности, если он это имел в виду под словом "спокойный". Он сказал, что если вы хотя бы один раз неудачно пошутили, это и означает "спокойный", и тогда ему тоже не о чем волноваться. Тогда я пересказал ему ваши слова. О том, что вы много раз намеревались войти в его сны, но все-таки выбрали мои, потому что они "менее напыщенные и более красочные". Я не совсем понял Аведди, но он засмеялся и сказал, что теперь все в порядке. Все ли я правильно сделал? Он обращался ко мне и ничего не стал передавать для вас, поэтому я пересказал нашу беседу.- Крупное тело Феида заполнило почти всю палатку, вместе с запахом пота и ароматического масла, которым он смазывал волосы и бороду.
- Да, ты все сделал как надо. - Несмотря на мое сомнительное положение и снедающую меня тревогу, мне хотелось засмеяться. Но я сдержался, чтобы не обидеть послушного Феида. - Благодарю тебя, Феид. Огромное спасибо. Пока больше ничего не надо. Как и прежде, мои слова предназначены только тебе, и в ответ я хочу слышать лишь твои собственные мысли и наблюдения. Это условие моего пребывания здесь. - Я обещал разговаривать только со своим спящим и, кажется, уже нарушаю клятву.
- Да, господин, я понял. Наш бог Госсопар прошел через множество испытаний, пока обрел свою силу. Однажды ему пришлось сжечь все волосы на теле, совершенно везде, и ходить без волос целый год. Не иметь возможности разговаривать с товарищами, пусть даже во время битвы, гораздо проще, особенно если в вашем распоряжении наследник Сузы.
- Точно. - Я больше не мог сдержать улыбки. - Хотя у эззарийцев не так много волос, мне едва ли понравилось бы такое испытание.
Но и это испытание мне не нравилось. Феид извинился и ушел молиться своим богам, как это требовалось перед битвой. А я остался сидеть у стенки палатки, прислушиваясь к звукам в лагере. Кроме поскрипывания кожи и звона стали до меня доносились нервные смешки, последние наставления, негромкие подбадривания, обещания не посрамить товарищей и отомстить за павших, все обычные для людей слова, которые были мне запрещены. Несколько человек подошли к Элинор, чтобы через нее передать слова любви для своих семей. Я мысленно сделал то же самое. Тебе, мой сын. Если я смогу это сделать... сделать мир цельным и здоровым ради тебя... Я совершу все, что от меня потребуется.
Тяжелые шаги замерли у противоположной стены палатки.
- Твоя сестра совершенно права, ты знаешь, - негромко говорил Александр. - Не лезь в бой, пока полностью не поправишься. Поверь, я знаю, каково тебе оставаться в стороне.
- Раньше я всегда был с моими людьми в любой опасности.
- Несмотря на все мои недостатки, многие в Загаде восхваляют меня за храбрость, потому что я поехал тогда на бой с Хамраши. Они не понимают, что я выбрал самый легкий путь. Нам предстоят еще сражения, Блез. У тебя еще будут возможности проявить себя, боюсь, даже чаще, чем нужно.
- Пусть боги хранят тебя этой ночью, лорд Александр.
- Я хочу кое-что понять, узнать больше о некоторых воинах, ты не прогуляешься со мной еще немного? Вот, например, Феид...
Я мог бы совершить превращение, последовать за ними и выяснить, о чем они будут говорить дальше. Но даже такое одностороннее общение нарушало мое соглашение с Ниелем. Месяц-другой, говорил мадоней, и я смогу поступать так, как мне будет угодно. А до тех пор придется от моих друзей скрываться.