Страница 130 из 182
Но я не буду больше человеком. И не смогу жить в мире людей. Это одна из проблем мадонеев. Люди в Кир-Наваррине сразу же заболевают, примером тому Фиона. А мадонеи способны существовать в мире людей совсем недолго. Они построили первые ворота между мирами, но оказались не в состоянии их использовать. Только рекконарре, целостные эззарийцы, могли жить в двух мирах. Только те мадонеи, которые обладали даром к виетто, могли обретать настоящую плоть через заклятие и сны и появляться в мире людей так часто, как им этого хотелось, пока их спящий бодрствовал.
- Пожалуйста помогай людям, если считаешь, что так надо. У тебя получится гораздо лучше, чем до сих пор. Хотя дать тебе мудрость не в моей власти, я сумею обучить тебя силе. - Подумай, сказал он мне. Нет необходимости торопиться. На каждом этапе, кроме самого последнего, я смогу передумать. - Тебе не придется решать прямо сейчас, - сказал Ниель, закрывая дверь в сад. - Ты устал и ранен, кровь течет на ковер. Иди к себе, я пришлю Каспариана перевязать твои раны. А завтра мы поговорим.
Какой пустынный дом... Всегда пустынный. Я не пошел сразу в свою спальню, а принялся кружить по лестницам и коридорам, равнодушно проходя мимо картин и статуй, мимо мастерских и кухонь, дворов, гостиных и спален. На балконе верхнего этажа я остановился и посмотрел на звезды, потом снова ушел внутрь и снова побрел по комнатам. Я их не замечал. Все, что я видел, Дрик, больной, измученный, но живой. Все, что я слышал, - его тихий голос и слова благодарности, которые он произносил.
Как представить такой дар? Ничем не сдерживаемая мелидда. И свобода, от боли и грязи, от жалости, от бессмысленного сострадания, от горя и мук, которые я не могу облегчить. Все, о чем я мечтал, - исправить неправильное. Я пришел в свою комнату, но не стал зажигать лампу и не лег на мягкую кровать. Вместо этого я сел на пол в углу, обхватив руками колени и уронив на них голову. Первый раз за все время жизни с демоном внутри себя я был по-настоящему испуган. Пленник Тиррад-Нора предлагал мне стать богом, и я не мог найти причины, чтобы отказаться.
Каспариан нашел меня на полу. Он принес с собой бинты и таз с водой, от которого поднимался пар.
- Учитель сказал, что ты ранен. Дай я посмотрю. - Не притрагиваясь к лампе, он осветил мой угол.
- Обойдусь без твоей помощи. - Мне не нужно было общество, оно никак не способствовало приведению в порядок мыслей.
- Ты что, думаешь, я тебя отравлю? Покалечу?
- Нет. - Я был уверен в этом, как и в том, что он хотел бы это сделать.
- Куда ты ранен? - Каковы бы ни были их отношения с Ниелем, добра он мне не желал.
- Скажи мне, чем я тебе досадил? - попросил я, - Может быть я когда-то обидел тебя? Или же ты сердишься потому, что твой учитель предлагает мне то, чего хочешь ты? Ты же знаешь, я ничего не помню. - Он собирался обработать мою рану, невзирая на мой отказ, и я со вздохом вытянул кровоточащую ногу.
Каспариан достал нож и разрезал штанину. Рваная рана на бедре сочилась кровью и черным ядом птицы-змеи. Только теперь, увидев ее, я понял, как мне больно. Мадоней начал обмывать рану горячей водой, и я вжался спиной в стену.
- Мне запрещено говорить о прошлом, - ответил он, не переставая работать. - Ты обладаешь силой для создания заклятий, которой у меня нет. Это раздражает, но ничего тут не поделаешь.
Каспариан придвинул ко мне стул.
- Держись за него одной рукой, другой за комод и не двигайся. Надо сначала вымыть яд, иначе нога онемеет. - Я действительно уже почти не чувствовал свои пальцы. Я схватился левой рукой за ножку стула, правой - за медную ручку ящика комода. Каспариан с ловкостью опытного хирурга своим ножом удлинил рану и позволил хлынувшей крови вымыть из нее черный яд.
В этот миг обладание телом, не ощущающим боли, казалось мне очень заманчивым. Нужно отвлечься.
- Каспариан, если бы ты обладал возможностью изменять сны и путешествовать по ним, чтобы ты сделал?
- По счастью, у меня нет такой силы.
- Но если бы она была?
Он ответил совсем не так, как я ожидал.
- Я бы выгнал всех, кого ты сюда притащил, отправил бы и тебя, и их в ваш проклятый мир, а потом запер бы ворота навсегда.
Не освободил бы своего учителя. Не вышел бы сам. Не стал бы мстить, как, я был уверен, хочет Ниель.
- Но присутствие рей-киррахов каким-то образом делает его сильнее, возразил я. - И он хочет, чтобы я был здесь. Я думал, ты его любишь.
Каспариан смыл последнюю кровь и яд одним болезненным для меня движением.
- Ты ничего не смыслишь в любви.
Я подумал, что он, возможно, прав. Наверное, дело действительно в прошлом.
- Мне пригодился бы совет, - продолжал я. - Я не знаю, что делать.
Он склонился над моей ногой. Я не видел его лица, только длинные черные волосы, тронутые сединой.
- Ты должен задавать вопросы, - тихо ответил он, забинтовывая ногу и одновременно создавая заклятие, от которого почти вся боль прошла. - И искать ответы за стенами этого дома. Любовь говорит на разных языках. - Он закончил перевязывать меня и начал собирать свои вещи.
- Мне жаль, что между нами что-то произошло, Каспариан. - Видимо, это действительно было что-то серьезное, если даже время не излечило его...
Он посмотрел на меня взглядом, полным ненависти.
- Оставь себе свои сожаления. Ты самое мерзкое из всех созданий на свете, я буду проклинать твое имя до конца своих дней.
Я перебрался из своего угла на кровать. Серьезные проблемы зачастую отступают перед мелкими неудобствами.
Всего-то стоило несколько раз поспать в постели, и вот вам, пожалуйста, пол оказывается слишком жестким.
Сон не дал ответа на вопросы. Когда солнце заглянуло в окно, я умылся и с каким-то детским упрямством проигнорировал приготовленную для меня чистую, рубаху, натянув на себя испачканную кровью. Осмотрев оружие, которое, как и накануне, ждало меня, я отвернулся и от него и пошел вниз. Я не был готов к встрече с мадонеями, поэтому испытал огромное облегчение, когда обнаружил, что мне предстоит завтракать в одиночестве. Несмотря на зверский аппетит, я съел мало, заставив себя отойти от стола со всеми его яствами до того, как кто-нибудь появился.