Страница 122 из 182
Когда он приветствовал меня вчера, стоя на стене, его неудовольствие было сильнее. Этим утром его слова были просто мягким упреком одного родственника другому. Сейчас он казался почти довольным, ведь я был здесь. Именно этого он и добивался.
- Некоторые дела требовали моего участия, - ответил я. - В последнее время повсюду возникали неожиданные сложности.
- И ты по-прежнему считаешь, что это моя вина.
Я посмотрел в его глубокие чистые глаза, так ярко выделяющиеся на морщинистом старом лице. Он был пресно осведомлен о моих убеждениях и моих надеждах... И моих страхах, которые я так глупо выставил напоказ. Лучше бы я держал их при себе.
- Я же стою здесь, пью твой чай. У меня нет оружия. На самом деле мое оружие и рваная одежда исчезли к утру. Я проснулся в большой спальне и обнаружил в ней огромный чан горячей воды, сияющей в солнечных лучах. Первый раз за много месяцев мне удалось вымыться полностью. Однако все удовольствие от купания было отравлено чувством, что он делает мне одолжение, кроме того, меня подгоняло нетерпение, поэтому с мытьем я быстро покончил. На стуле у постели я нашел чистое белье, черные штаны, шелковую зеленую рубаху, куртку и башмаки из светлой кожи, нежной, словно щека младенца, там была даже зеленая лента, чтобы подвязать мокрые после купания волосы. Рядом с одеждой лежали меч, кинжал и широкая перевязь с ножнами для них обоих. Меч был отличный: длинное узкое лезвие из сияющего металла, удобная рукоять из металлических колец, подходящая и для одной, и для двух рук, простой круглый противовес, достаточно тяжелый, чтобы сбалансировать длинное оружие. Гарда была немного выгнута, и весь эфес покрывал тонкий серебряный узор из виноградных листьев и ягод. Кинжал был под стать мечу. Простое, отлично сбалансированное оружие. Я не взял их с собой. Появиться перед Ниелем с оружием означало признать, что я ничего не понимаю. Лучше оставить их, где они лежат. В самом деле, с кем я буду здесь сражаться?
Ниель ответил на мой незаданный вопрос.
- Разумеется, здесь тебе не нужен ни кинжал, ни меч. Но я знаю, что ты упражнялся во всех человеческих искусствах, поэтому я подумал, что тебе будет приятно получить превосходное оружие, - пояснил Ниель, беря с буфета тарелку с хлебом и колбасками. Он сел за столик, стоящий у открытого окна. На этот раз в его голосе при упоминании человечества прозвучала лишь легкая неприязнь. - Ну же, иди сюда, поешь. Потом придет Каспариан, и я покажу тебе крепость. Надеюсь, что ты останешься на некоторое время. Поучишься. Послушаешь. А уж потом решишь, какое будущее избрать для себя... и для меня. Я так долго тебя ждал.
- Я и хочу, чтобы мы раз и навсегда выяснили разницу между нами. Сейчас меня нигде не ждут, но я бы предпочел чтобы мы пришли к решению как можно быстрее.
- Ты хочешь быстрее? - Ниель насадил колбаску на нож и внимательнее рассмотрел, прежде чем откусить. - А когда ты покончишь с безумным мадонеем, ты вернешься к своему хозяину, человеку, и станешь его инструментом для ведения войны? Будешь спасать своего хозяина от последствий его принадлежности к человеческой породе, ха! - Он бросил нож с недоеденной колбаской на блюдо. - Отличное начало! Я же сказал тебе, что мы должны поговорить.
Я взял себе кусочек копченой курицы, три овсяные лепешки, пригоршню земляники и сел за столик напротив него.
- Я отвечу на твои вопросы, когда ты ответишь на мои,- заявил я. Единственной сложностью будет выбрать, какой задавать первым.
- Меня интересуют три взятых в плен молодых Смотрителя, убийство Императора и кое-что о жизни рей-киррахов в Кир-Наваррине и их обманутых ожиданиях. Они боятся спать. Ты ведь знаешь, что они вернулись? - Я приступил к еде, словно ответ меня нисколько не интересовал. Позерство. Мы походили на мальчишек, угрожающих друг другу деревянными саблями. Я только опасался, что у его деревяшки все-таки металлический край, тогда как у меня едва обтесанная палка.
Он поморщился и пробежался пальцами по рукоятке ножа.
- Ладно, ладно. Справедливо. - Хотя я и был занят едой, все равно почувствовал, как он рассматривает меня своими по-юношески яркими глазами. Оказалось, что я все-таки могу дышать и жить под его пристальным взглядом. Он отрезал кусочек от своей колбаски, но есть не стал. - Мне кажется, все свои запасы вежливости я уже давно исчерпал, - заметил он ворчливо. - Когда предстоит столько узнать друг о друге, столько понять, действительно нелепо беседовать о погоде, которая, кстати, сегодня весьма недурна, или о еде, которая, напротив, ничем не примечательна.
- Тут все примечательно, - возразил я, заканчивая свою трапезу. - И в первую очередь мое присутствие здесь. Однако я все-таки хотел бы получить ответ на главный вопрос. Зачем я здесь?
- Я же говорил тебе...
- ...что только у меня есть сила, чтобы освободить тебя. Так ты сказал.
- И это правда. - Наверное, его колбаса была набита алмазами, с таким интересом он разглядывал ее. Мы незаметно уходили от вежливого разговора.
- Но ни тогда, ни теперь это не было ответом на вопрос. Твоя цель не освобождение. Ты не позволил бы мне наблюдать твое влияние на мой мир, если бы стремился только к свободе. Ты каким-то образом стал причиной всех ужасов, ты оживил их в моем мозгу, добившись того, что я не мог больше спать, и тогда я начал видеть их наяву среди бела дня. Ты заразил меня своим безумием, я даже не могу теперь понять, какие из множества диких поступков были действительно моими, но зато точно знаю, что в последние месяцы неоднократно творил всякие мерзости. - И это видели Элинор, Катрин, Александр. Все они пытались сказать мне, что я не тот человек, которого они знали. - Три мира на краю гибели, и я уверен, что виноват в этом ты. Ты знаешь, что я не могу и не буду разделять твою ненависть к людям, именно поэтому я не стану тебя освобождать. Видимо, ты меня призвал по какой-то иной причине.
Резкий порыв ветра ворвался в окно и перевернул стоявшую между нами вазу с цветами, выплеснув воду на узорчатый ковер. Ниель поднял цветы и выкинул их в окно.
- Итак, ты вынуждаешь меня назвать ее раньше, чем к тебе придет понимание. - Он откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди. - Что же, радуйся, если можешь. Я хочу преподнести тебе подарок.