Страница 81 из 109
- Ладно, скажи мне, когда ты догадался? Разум. Где мой разум?
Я указал на свой рот и поднял брови, пожирая ее глазами.
- Да, да, ты можешь говорить. Ты должен говорить. Неужели ты так жесток, что откажешь в помощи несчастной женщине?
Я решил, что лучше не сообщать ей, что ее актерские навыки не лучше ее сыра. Собаки были гораздо убедительней.
- Я не в том положении, чтобы спасать кого бы то ни было.
- И не будешь, если в ближайшее время не сделаешь что-нибудь интересное. Ты целыми днями сидишь здесь, и ни одной попытки бежать, никакого волшебства, ни одного слова доброму сторожу, ни одной жалобы, чтобы тронуть меня. Только спишь, непрерывно бормочешь, бегаешь и скачешь вокруг этих вонючих тварей. А ведь ты совершенно точно не так поврежден в уме, как остальные, вышедшие из подземелья. Ты что, каменный?
Я только что понял одну вещь: я не каменный и не мертвый, хотя я часто думал, что дела обстоят именно так. Похоже, она достаточно долго наблюдала за мной, чтобы изучить мои привычки... или у нее здесь шпион?
- Хотя я не в лучшей форме, моя госпожа, мы со стражником все-таки подружились, что вам, конечно же, известно. Отличный парень, совершенно вам преданный. Я думал, что все идет как надо, до того дня как он пропал. И ваши собаки, хотя их возможности несколько ограничены, стали моими хорошими приятелями. Если бы я знал, что от меня требуется большее, я приложил бы все силы.
- У тебя гнусный язык, Изгнанник.
- Уверен, что мне уже говорили это. Все лучшее... и худшее во мне проявляется в компании. Ее большой рот кривился в усмешке.
- Так ты говоришь, что больше не хочешь оставаться в обществе моих псов?
- Я пришел сюда, чтобы учиться. Думаю, я уже выучил все, что могли преподать эти звери. Надеюсь, у вас это получится лучше.
Она вскинула голову:
- А что ты дашь мне взамен? Может, скажешь свое имя? - Золотистые локоны спускались на ее грудь. Я чувствовал себя крайне неловко в набедренной повязке.
Переведя взгляд на безопасную скучную поверхность двора, я помотал головой, стараясь обнаружить чувство долга где-нибудь за слоями фантазий:
- Это сложный вопрос, госпожа. В обычаях моего народа сообщать имя только близким друзьям и родственникам. А мы с вами едва знакомы. Может быть, я могу служить вам?
Порыв ледяного ветра смел снег с крыши, перед моими глазами расплылось световое пятно. Когда оно исчезло, дама была завернута в белую шубку с капюшоном, элегантно лежавшим на золотистых кудрях. От нее пахло цветами, вином и ароматическими курениями.
- Ты музицируешь?
- Увы, нет. От моего прикосновения инструменты расстраиваются.
- Может, поешь? - Веселье летним солнцем играло на ее лице.
- Только тогда, когда этого требуют священные обязанности. Мне говорили, что я пою как дикий кабан. - Кто-то сказал мне об этом, когда мне было лет шестнадцать.
На короткий миг я увидел другое лицо... тоже прекрасное... но Валлин провела точеным пальчиком по моей груди, и фиолетовые глаза из моих воспоминаний исчезли, уступив место синему сиянию в зеленых глазах, красновато-золотистая кожа стала алебастровой, а темные волосы вдруг зазолотились. Я не смог вспомнить имени другой женщины.
- Тогда остается игра. Может быть, ты сможешь стать достойным противником, остальные не осмеливаются. - Она коснулась моей руки, и мы пошли к воротам. Собаки обметали хвостами мои голые ноги.
- Кажется, игры мне даются лучше музыки, но у меня очень мало опыта.
- Что ты за бесполезное создание? Дикарь, воин, таких в этом замке полно. Наверное, ты еще и неграмотный. - Ворота распахнулись без всякого слова или прикосновения.
- Напротив, сударыня. Я не силен в науках, но читать и писать умею. Было время, когда я только этим и занимался. - Мое сердце дрогнуло от этих слов, и это показалось мне очень странным. Что может таиться в воспоминаниях о прежней работе?
Ворота закрылись за нами, мои приятели-псы печально завыли, когда красавица повела меня по дорожке к замку.
- Не вижу пользы в письме. Кто станет читать написанное тобой? А вот чтение... я помешана на книгах. Я испытаю тебя.
- Как прикажете, моя госпожа.
Неужели я снова раб? Хотя рука Валлин легко касалась моей руки, я не мог избавиться от ощущения, что мои запястья обхватывают железные браслеты. Но пока мы шли анфиладами комнат по замку, я забыл об этом ощущении. Всю дорогу я слышал ее мелодичный смех, впитывая его, как пески пустыни впитывают дождевую воду.
ГЛАВА 24
- Здесь будет твоя комната для отдыха, - сообщил мне мерцающий демон, чей голос звучал погребальным колоколом, а по исходящему от него запаху можно было заключить, что он только что вернулся с собственных похорон. Я зажал нос рукой. Его телесная форма застряла где-то между человеком и свиньей, и чем больше он волновался, тем сильнее вонял. Его звали Раддоман, он был чем-то вроде младшего камердинера в покоях госпожи. - Госпожа хочет, чтобы ты был рядом и мог явиться по первому зову. Она приказала, чтобы тебе создали человеческие одежды и пищу и принесли их, когда они тебе понадобятся. - Он явно не одобрял всех этих распоряжений.
Раддоман указал мне на маленькую комнату, перегруженную, как и все покои в замке, мебелью, статуями и безделушками. Расписные тарелки стояли на резных стульях, прислоненных к стенам. Вазы с замороженными цветами на столиках, заваленных медными шкатулками и деревянными чашками, корзинками, бутылками, статуэтками лошадей и собак. Две полированные скамеечки для ног задвинуты под стол, потому что возле кресел, где они могли пригодиться, не было места. Свернутый ковер преграждал дорогу к очагу, поленья и ведерко с углем попали за высокий книжный шкаф в углу комнаты, и до них тоже невозможно было добраться. За шкафчиком со стеклянными полками, заваленными всевозможными зеркалами, щетками для волос и расписными чашками, находилось высокое узкое окно. Снег летел через открытые ставни, покрывая все в комнате белой крошкой. Я нигде не заметил кровати или чего-нибудь похожего на нее.
- Спасибо, Раддоман. Очень хорошо, что ты показал мне дорогу.
- Я делаю, как велит госпожа. - Он засопел и начал превращаться в свинью, особенно неприятную, потому что она была выше меня. - Я не люблю иладдов.