Страница 61 из 122
- Разбуди меня, когда я смогу это приготовить, - он бросил мне сверток с листьями, потом завернулся в плащ и одеяло и заснул раньше, чем договорил последнее слово.
- Как пожелаете, - машинально отозвался я. Слова застыли у меня на языке, потом тяжелыми камнями упали в сознание. Я поглядел вниз в долину, где в щелях между камнями скапливались ледяные облака тумана. Острые края камней отливали золотом под последними лучами солнца. Их тени стали совсем узкими и длинными. Ветер трогал мои волосы своими ледяными пальцами. Я не часто наблюдал в природе подобную чистоту и прозрачность.
Я мог уехать. У меня был конь, одежда, еда, а единственный человек, который мог бы меня остановить, был измучен демоническими наваждениями. О, я мог себе представить те кошмары, которыми они мучили его сейчас. Он спал так крепко, что я мог запросто перерезать ему горло, если бы захотел. Я стал бы свободным. Но все это не имело никакого значения. Я знал, что не покину его, моя клятва не позволяла мне. Но в течение того часа, пока я подкармливал щепками слабенький огонь, чтобы вскипятить воды и хоть немного согреться, я позволил себе помечтать, как могло бы быть.
Все оказалось не так уж хорошо. Я понятия бы не имел, куда мне ехать, что делать, что я должен буду сказать тому, кто встретится мне на пути и спросит, что с моим лицом. Я столько лет гнал от себя подобные мысли, что теперь воображение отказывало мне. Все, что я умел, - это быть рабом. Возможно, я уже никогда не смогу ни действовать, ни думать как свободный человек.
Когда звезды прошли уже четверть своего ночного пути, я вскипятил воду и размочил в кипятке кусочек сушеной коры, оставив чашку возле огня, чтобы питье не остыло. Прошел еще час, я положил туда листья, снова вскипятил, и когда черно-зеленая масса начала издавать свое изумительное зловоние, я разбудил принца. Обычные обязанности раба.
- Прекрасный вкус, Сейонн, - похвалил он, маленькими глоточками прихлебывая отвратительное горькое зелье. - Поспи, если хочешь, я посторожу. Я насмотрелся снов так, что их хватит на три жизни. Хуже всего, что они не уходят, когда я просыпаюсь. Но когда спишь, их становится больше.
- Я проспал весь день. Лучше я займусь кое-чем другим, - я отошел в кусты. Пока я возился, приводя в порядок незнакомую одежду, я случайно нащупал клок бумаги в кармане туники, которую не стал снимать, облачаясь в рубаху. Это было письмо, которое я захватил в комнате Александра, перед тем, как отправиться в западную башню. Я вернулся к огню и протянул принцу письмо, вкратце объяснив, как оно попало ко мне.
- Это от Кирила, - сказал он, повертев бумагу в пальцах. - Знаешь, почему мы всегда пользуемся красным воском?
- Полагаю, это как-то связано с кровью.
Он засмеялся.
- Точно. Когда мы были еще мальчишками, мы поклялись на крови быть ближе братьев. Уничтожать врагов друг друга. Мы надрезали ладони и смешали кровь, как это обычно делают. Когда Дмитрий отправил нас в разные концы Империи, мы стали подмешивать кровь в воск, чтобы напоминать друг другу о нашей клятве. Но несколько лет назад мы решили, что просто красного воска достаточно. Как ты думаешь, это как-нибудь влияет? От этого печать становится менее надежной? - Он раздул огонь и перебросил мне письмо.
- Прочитай.
Я сломал красную печать и прочел:
"Сандер!
Если я верно рассчитал, ты получишь это письмо как раз перед помазанием. Надеюсь, тебе весело, и обязанности не тяготят тебя.
Ты станешь Императором. Не скоро, если боги благосклонны к твоему достойному отцу, но непременно станешь. Мы частенько болтали об этом, не задумываясь, но последние события отрезвили меня. Надеюсь, что из тобой произойдет то же самое, несмотря на вино, музыку, женщин и разные увеселения.
Дмитрий рассказал мне в письме о вашей ссоре. Сандер, ты должен помириться с ним. Ты всегда посмеивался надо мной, что я его любимый племянник, и действительно, он никогда не был так строг со мной, как с тобой. Мой отец умер, когда я был еще мал, а твой отец был велик и прекрасен, наверное, так он хотел уравнять нас. Но это не все. Только недавно я понял, что он был строг к тебе не оттого, что недостаточно любил тебя, а совсем наоборот. Ты будешь Императором, Сандер. И он прежде всего хотел, чтобы ты был достаточно силен, чтобы справиться с этой ролью, и достаточно благороден, чтобы справится с ней хорошо. Я часто говорил раньше, что ни за что не поменялся бы с тобой родителями, хоть это и означает, что я навсегда останусь всего лишь младшим дениссаром. Сейчас я повторяю это. Тучи сгущаются. Дмитрий видит это, но он боится, что ты не видишь. Я же ощущаю это даже здесь, на задворках Империи.
Я уже писал тебе о моей миссии: разместить Кайдона, келидского легата здесь, в Парнифоре, и выполнить при этом все его странные требования. Я нашел подходящее место. Разместил там его и его людей, а теперь я смотрю на это и думаю, ради Атоса, что я наделал? Этот замок - старейшая крепость у подножья холмов Кибы. Теперь этот келидец контролирует одну из границ Империи.
С того дня, как Кайдон вселился в замок, количество келидцев в городе резко увеличилось. Я не понимаю, как. Легат утверждает, что это все его люди, которые живут в городе, пока резиденция не совсем готова. Но я не верю, что они все время были здесь. Я что, похож на дурака, Сандер? Я видел, как Кайдон нанимает рабочих для переноса в замок камней и бревен. Он заявил мне, что это для ремонта, но когда я спросил у рабочих, они рассказали, что келидец велел им оборудовать под замком новые комнаты, глубоко в подземелье. Когда основные работы были сделаны, келидец уже никому не позволял входить туда. Еще рабочие рассказали, что в замке полно келидцев, еще больше, чем в городе. И все они прекрасно вооружены.
Сейчас Кайдон хочет выстроить храм для их богов на священной горе в центре Парнифора. Император особо подчеркнул, что я должен сделать все, чтобы угодить легату. Я послал Императору письмо, спрашивая, входит ли это в число допустимых желаний, но Кайдон уже объявил купцам и домовладельцам, живущим рядом с горой, что скоро им придется съехать по требованию Императора, поскольку храм должен быть обнесен стеной. Тогда в центре города появится еще одна их крепость.