Страница 74 из 118
Чем сильнее бледнело лицо Катрин, тем мрачнее становился Арно. Он не мог простить себе, что взял ее с собой и обрек тем самым на бесконечные страдания. Теперь он все чаще ставил во главе отряда Готье, полностью доверяясь почти звериному чутью нормандца в выборе пути, а сам ехал рядом с Катрин. Иногда, видя, как она дрожит от холода, брал ее к себе, прижимая к груди и закрывая полой широкого черного плаща, так что молодая женщина была надежно укрыта от ветра. Несмотря на слабость и подступающую ежеминутно дурноту, Катрин испытывала неизъяснимое наслаждение в эти мгновения близости. От его рук исходили сила и уверенность, и она легче сносила тяготы дороги. Вскоре Катрин перестала садиться на Морган. Белая кобыла привыкла к этому и послушно трусила следом за черным жеребцом Арно.
Когда же в конце дождливого дня молодая женщина увидела впереди башни Вентадура, она не смогла сдержать вздох облегчения. Арно радостно сказал ей:
- Посмотри, родная, вот замок виконта Жана! Здесь ты обретешь покой и безопасность. На земле нет более надежного места!
Это и в самом деле было внушительное зрелище: на скале, стоявшей над пропастью, где бурлил горный поток, возвышались величественные стены с гранитными башнями и деревянными галереями, окрашенными в яркие цвета. Посредине, подавляя все своей мощью, тянулся к небу огромный донжон, такой древний, что, видимо, его видели уходившие в Святую землю крестоносцы.
- Говорят, - воскликнул, смеясь, Арно, - что всей соломы французского королевства не хватит, чтобы засыпать ров Вентадура!
"Ничего не скажешь, ров необычный", - подумала Катрин, глядя на глубокое ущелье, из которого вырастал замок, словно из самого чрева гор. Вдоль громадной скалы бежала узенькая тропа, проходя мимо крошечной деревеньки, каким-то чудом прилепившейся на каменном выступе. Только этим путем можно было добраться до портала, высотой равного городским воротам. Это был вход в замок. Уставший отряд двинулся вверх по тропе. Арно, охваченный бурной радостью, крепко прижимая к себе Катрин и укачивая ее, как ребенка, вдруг запел:
Славлю тот день, когда встретился с нею, Околдовавшей и дух мой, и тело. В мыслях ее неустанно лелею, Ею захвачен мой разум всецело.
Она с нежностью улыбнулась ему, прижимаясь виском к горячей щеке.
- Красивая песня... Я не знала, что ты любишь петь.
- Я получил такое же хорошее воспитание, как и Ксантрай, если ты это имеешь в. виду, - ответил он, смеясь. - Этой песне научила меня матушка! А сочинил ее в давние времена один трубадур, живший в этих местах. Его звали Бернар. Он был сыном мельника и влюбился в знатную даму. Эта любовь едва не погубила его, но он вовремя сбежал отсюда. Говорят, потом его полюбила какая-то королева.
- Пой еще! - попросила Катрин. - Мне нравится твоя песня.
Молодой человек не заставил себя упрашивать, и его звонкий голос зазвучал на все стороны света:
С ней меня слили на все времена
Нежность ее, доброта, красота,
Алые, с милой улыб..
Осекшись, Арно натянул поводья. Наверху открылись ворота, и из замка выехал большой отряд вооруженных людей. Всадники быстро приближались. Арно смотрел на них, хмуря брови. Катрин с тревогой взглянула ему лицо.
- Что с тобой? Наверное, это люди виконта Жана и...
Ничего не ответив, он повернулся и зло крикнул:
- Готье!
Нормандец явился тут же, и Арно, не говоря ни слова, подхватил Катрин, онемевшую от изумления, и передал ее великану.
- Быстрее! Возвращайся и возьми с собой Сару. Спрячь их обеих в надежном месте.
- Но, сеньор...
- Выполняй приказ! Спаси ее, а если я погибну, отвези в дом моей матери...
- Арно! - закричала Катрин. - Нет!
- Увези ее! Не мешкай. Такова моя воля. Эти люди, что скачут нам навстречу, не из Вентадура. Это наемники Вилла-Андрадо!
Не обращая внимания на крики Катрин и ее отчаянные попытки вырваться, Готье поворотил коня и помчался вниз, схватив на скаку повод Рюсто, на котором сидела Сара. Катрин, с риском вывернуть себе шею, пыталась что-нибудь разглядеть из-за плеча великана. Гасконцы окружили Арно, а тот, выхватив шпагу и приподнявшись на стременах, поджидал врагов. Всадники Вилла-Андрадо были уже близко: их панцири, копья и мечи зловеще сверкали в зимнем сумраке.
- Отпусти меня, - кричала Катрин, - лучше помоги им! Они не выдержат... Врагов слишком много, по меньшей мере, пятеро против одного.
- Ваш муж отважный воин! На этот раз, госпожа Катрин, позвольте мне выполнить его приказ... Нечего вам здесь делать...
Чтобы не дать Катрин возможности видеть схватку и уберечь ее от взглядов наемников, Готье направил коня в лощину, проскакав мимо деревьев и густых зарослей кустарника прямо к берегам Люзежа, маленькой стремительной горной речки, которая неслась вокруг Вентадура. Однако он не мог помешать ей слышать свирепые крики бойцов, ободрявших друг друга, и звон скрестившихся мечей.
- Господи! - рыдая, повторяла Катрин. - Они убьют его... Умоляю тебя, Готье, отпусти меня, не увози... Я хочу видеть...
Но Готье, сжав зубы, нахлестывал коня, уносясь все дальше в глубь ущелья и крепко держа повод Рюсто, несшего полумертвую от страха цыганку.
- Что вы хотите видеть? сквозь зубы пробормотал нормандец. - Как льется кровь и умирают люди? Я найду для вас подходящее убежище, а затем поскачу наверх, может, успею что-нибудь сделать. Будьте же благоразумны...
Он отыскал укрытие быстрее, чем предполагал. Поднимаясь вдоль русла речушки, углядел узкую пещеру, нависшую над водой. Произведя быструю разведку и убедившись, что пещера глубокая, нормандец отнес туда Катрин. Здесь было не так холодно, как снаружи. Вероятно, в этом месте прятались от непогоды пастухи или дровосеки, потому что в глубине лежала охапка соломы. Невзирая на близкое соседство реки, в пещере было довольно сухо.
Готье положил молодую женщину на солому и обернулся к Саре, слезавшей с лошади.
- Разожгите костер и оставайтесь при ней. Я скоро вернусь.
Он быстро вышел, оставив женщин вдвоем. Сара, морщась, растирала себе поясницу.
- Еще немного, и этот дикарь приказывать мне начнет! - ворчливо сказала она, явно готовясь произнести целую тираду по этому поводу.