Страница 36 из 68
- Ого, та це Василь! Откуда? Ну, здравствуй! Вот не ожидал! Счастливый день будет, если с вечера гостей встречаю. А хлопцы возле тына твои? спросил дядька, пожимая шершавыми, жесткими пальцами мою руку.
- Мои, мои, дядя! Добрые вечер! Мы вот пришли к вам рыбу ловить...
- Ну что же, заходите, рыбы на всех хватит. Мы с Оськой вчера целый вечер лазили по воде, даже я застудился. Хриплю, слышишь как! Ну, чего ж вы на дворе стоите? Заходьте в хату.
- Дядя, а тато где? - осторожно спросил я, переступив порог.
Задымленная комната с широкой постелью в углу была пуста.
- Мирон?.. А его здесь нет... Мирон пошел с Оськой в Голутвинцы... Там ярмарка... - как-то нескладно ответил дядька.
Значит, мы разминулись с отцом? Ведь Голутвинцы под городом.
А может, он зайдет оттуда домой, в город? Вот будет жалко!
- Да садитесь, хлопцы! Ну, чего же вы стоите? - пригласил Авксентий. Рассказывайте, что нового в городе. Как там петлюровцы поживают? У нас их тут мало. Проскочат один-другой по шляху, а в село заезжать боятся.
Я уселся на треногий стульчик и рассказал дядьке, как петлюровцы обыскивают жителей каждую ночь, как попы служат в кафедральном соборе молебны за здоровье Петлюры, рассказал я и о том, как закрыли наше училище... Петька Маремуха вместе с Куницей уселись на лавочке. Маремуха с любопытством оглядывал задымленную печь, набитую желтой соломой. Возле печи на полу лежала кучка сыромятных, покрытых шерстью ремешков, из которых дядька плел себе постолы.
Осмотрев комнату, Петька выглянул в окно, видно, побаиваясь, как бы не украли бамбуковое удилище и сетку. Зря боится - не утащат: здесь не город, все люди знакомые, все на примете. Хаты не закрывают.
Куница исподлобья поглядывал на дядьку. Потом тихонько дернул меня за локоть и прошептал:
- Про крепость расскажи... И про губернаторский дом. И про партизан, что листовки по ночам расклеивают на столбах.
- Хорошо, хорошо, не мешай! - отмахнулся я и торопливо рассказал дядьке о том, что мы видели в крепости.
Морщинистое лицо Авксентия нахмурилось. Об атамане Драгане и его черножупанниках я рассказать не успел. Дядька сразу поднялся и перебил меня:
- Вот что, хлопцы, я сейчас, пожалуй, схожу к одному человеку, у него хороший бредень есть. Договорюсь с ним, чтобы завтра с утра ловить рыбу всем разом. Он живет тут близенько.
Я увидел, как сразу заблестели от удовольствия глаза у Куницы и Маремухи. Хорошо, что я уговорил их зайти в Нагоряны. Понемногу я начинаю забывать о городе, о тяжелых воспоминаниях и волнениях, которые связаны с ним.
- Хлопцы, - сказал я, - как половим рыбу, в лес пойдем. Я покажу вам Лисьи пещеры!
- Куда, куда? В Лисьи пещеры? А где же они есть такие? - вдруг нахмурился дядька.
- Как - где? Вы же сами меня водили? Помните, прошлым летом?
- Я? Ну, да, верно... А я и позабыл... Ох какие непоседы! Не успели в гости прийти, а уж нечистая сила тащит вас в какие-то пещеры. Не ходите туда, ну вас! Гадюк теперь там развелось уйма! Еще ужалит какая!
- Ну, тогда мы пойдем на речку, к сломанному дубу, - нерешительно сказал я, про себя соображая, что от сломанного дуба к Лисьим пещерам рукой подать.
- На речку можно, - согласился дядька и надел свой соломенный капелюх.
У двери он обернулся и позвал меня:
- Василь! Поди-ка сюда!
Я вышел вслед за Авксентием во двор. Молча мы зашли в клуню. Меня сразу же обдало запахом сухого сена.
- Василь, - тихо и строго спросил дядька, - а кто эти хлопцы, что с тобой пришли? Ты их хорошо знаешь?
Смущенный строгим голосом Авксентия, я рассказал, кто такие мои приятели.
- Батько Маремухи живет в усадьбе Григоренко? - спросил дядька.
- Ну да! - обрадовавшись, подтвердил я.
- Он мне в позапрошлом году чеботы чинил, - вспомнил Авксентий. - А второй кто?
- А это Юзик Стародомский. Его отец собак ловит. Он возле Успенской церкви живет.
- Слухай, Василь! - сказал тогда Авксентий и взял меня за плечо. Завтра я тебя поведу к батьке. Он никуда не уходил. Это я нарочно про ярмарку сказал. А ты никому не смей говорить, что батька в Нагорянах. А то сразу приедут петлюровцы и схватят его, да и меня вместе с ним. На меня они косятся с прошлого года, и до Мирона у них тоже дело есть. Приказ об аресте - понимаешь? Слух прошел, что это не без его участия листовки партизаны печатают. Понятно тебе? Я вам ничего не запрещаю, можешь водить хлопцев везде, завтра мы на рыбалку пойдем вместе, только обо всем молчок. Хлопцы-то знают, что батька здесь?
- Да, я говорил...
- И что у меня живет, тоже знают?
Я виновато молчал.
- Эх ты, шалопут. Все успел выболтать... - с укором сказал дядька.
- Да ведь мы... - с жаром сказал я и остановился. Хорошо бы, конечно, рассказать дядьке, что мы собрались к большевикам, но тогда надо рассказать и об исключении из гимназии. Нет, уж лучше помолчу.
- Ну? - Дядька опять строго посмотрел на меня. - Говори, чего замялся?
Стараясь избежать неприятного разговора, я промямлил:
- Мы... мы... - Потом выпалил: - Да мы сами ненавидим петлюровцев! Нам тоже сала за шкуру налили петлюровцы! Мы тоже ждем красных! Вы не бойтесь, дядя!
Лицо дядьки Авксентия сразу подобрело. Он улыбнулся. А я отважился и, вспомнив о хлопцах, которые дожидаются меня в хате, спросил:
- Дядя, а нельзя нам сегодня рыбу половить?
- Рыбу? Сегодня? Вот далась вам эта рыба. Ну ладно - рыба так рыба. Теперь, правда, время такое, что бомбы переводить жалко, ну да ладно - для гостей не пожалею. Видал, как рыбу бомбами глушат? Ну ничего, еще раз поглядишь! Только вот вы поморились, наверно, с дороги? Голодны небось?
- Нет, нет, мы ели дорогой...
- Ну, тогда подождите меня, я до соседа заскочу. Я быстро.
Я побежал в хату, предупредил хлопцев, что мы пойдем на рыбу. Пока дядька ходил в соседний двор, мы отдохнули с дороги в низенькой прохладной хате, а потом вышли на улицу. Я насилу уговорил Маремуху не брать сетку. Зачем она сдалась, когда одной бомбой можно наглушить втрое больше?
Вскоре с соседнего огорода вышел дядька, держа на ладонях две ржавые круглые бомбы.
Маремуха с опаской взглянул на них. Да и мы с Куницей шли рядом с дядькой не без волнения. "А вдруг он споткнется и упадет? - думал я. - Ведь бомбы тогда могут взорваться". Но дядька не собирался падать; держа в руках пустое ведро, он спокойно шагал под гору - широкоплечий, кряжистый. Бомбы он положил в карманы.