Страница 50 из 79
На этот раз уже я отвел взгляд.
- Мои карточки есть у кучи людей, - сказал я. - Я раздаю их направо и налево по всему городу. Я не знаю, откуда она у нее.
- Черт подрал, Дрезден, - сказала она, отпустила меня и отошла к окровавленным простыням на кровати. - Ты от меня что-то утаиваешь. Я точно знаю. Я могу выписать ордер на твой арест. Я могу задержать тебя для допроса, - она снова повернулась ко мне. - Кто-то уже убил трех человек. Моя работа - прекратить все это. Этим я и занимаюсь.
Я промолчал. Я все еще слышал запах шампуня и пены из ванной Линды Рэндалл.
- Не заставляй меня делать выбор, Гарри, - голос ее смягчился, хотя взгляд продолжал буравить меня. - Прошу тебя.
Я подумал еще. Я мог выложить ей все. Об этом она меня и просила: не о части рассказа, не о частичной информации. Она хотела все и сразу. Она хотела, чтобы я разложил перед ней все детали мозаики, чтобы она могла сложить картинку и взять плохих парней за жабры. Она не хотела складывать картинку, зная, что несколько деталей все еще лежат у меня в кармане.
Кому это повредило бы? Линда Рэндалл звонила мне сегодня под конец дня. Она собиралась приехать ко мне, поговорить со мной. Она собиралась сообщить мне какую-то информацию, и кто-то заткнул ей рот прежде, чем она успела это сделать.
Но в том, чтобы рассказать это Мёрфи, я видел две проблемы. Во-первых, она сразу начала бы думать как коп. Не так уж трудно выяснить, что Линда не являет собой образец нравственности. Что у нее имелись любовники по обе стороны барьера. А раз так, что, если наши с ней отношения были ближе, чем я говорил? Что, если я использовал магию для того, чтобы из ревности убить ее любовников, а потом дождался грозы, чтобы убить и ее? Все это выглядело вполне правдоподобно и убедительно. Преступление из любви - Мёрфи не могла не понимать, что прокурору придется потратить уйму времени на то, чтобы доказать возможность использования магии в качестве орудия убийства, но с пистолетом-то таких случаев - пруд пруди.
Во вторых - и это тревожило меня гораздо больше, трое людей уже погибли. И, если бы не чистая удача вкупе с моей смекалкой, их было бы уже пятеро, включая двух в моей квартире. Я до сих пор не знал, кто этот поганец. Поведав Мёрфи то немногое, что я знал, я бы мало чем ей помог. Это только заставило бы ее задать уйму новых вопросов, и она не успокоилась бы, пока не вытрясла из меня ответы.
И если голос из тени узнает, что Мёрфи руководит следствием, которое разыскивает его, и что она напала на след, он, не колеблясь, убьет ее. И тогда ее не защитит ничто. Возможно, она хорошо справляется с обычными преступниками, но весь арсенал айкидо не поможет ей в поединке с демоном.
Ну и, конечно, оставался еще Белый Совет. Люди вроде Моргана и его начальства, уверенные в собственной власти, чванливые, считающие себя выше любых законов кроме тех, которые установили они сами, они без колебаний устранят мелкого полицейского лейтенанта, открывшего тайный мир Белого Совета.
Я смотрел на окровавленные простыни и видел перед глазами труп Линды. Я представил себе кабинет Мёрфи и ее саму, распластавшуюся на полу - с сердцем, вырванным из груди, или горлом, растерзанным какой-нибудь потусторонней тварью.
- Извини, Мёрф, - выдавил я хриплым шепотом. - С радостью помог бы тебе. Но не знаю ничего, что могло бы оказаться тебе полезным, - я даже не пытался смотреть на нее, как не пытался скрыть того, что лгу.
Я скорее ощутил, чем увидел, как потух и похолодел ее взгляд. Не знаю, скатилась ли по ее щеке слеза, или она просто подняла руку смахнуть волосы с лица. Потом повернулась к двери.
- Кармайкл! - крикнула она. - Тащи сюда свою жирную задницу!
Кармайкл выглядел таким же задрипанным, как несколько дней назад, словно изменить его не в силах было даже время. Во всяком случае, оно не изменило ни пиджака, ни жирных пятен на галстуке, ни засыпанного перхотью воротника. Черт, подумал я, а ведь это, должно быть, даже утешительно: знать, что хоть что-то в этом мире неизменно. Как бы погано ни обстояли дела, какой бы жуткой и тошнотворной ни выглядела обстановка, вы можете твердо положиться на Кармайкла в том смысле, что он всегда будет как из мусорного бака. Он вошел и злобно покосился на меня.
- Да?
Она перебросила ему пластиковый пакет, и он поймал его в воздухе.
- Зарегистрируй это и подшей к делу, - сказала она. - И не уходи пока. Мне нужен свидетель.
Кармайкл опустил взгляд и увидел мою карточку. Покрасневшие глаза его расширились. Он оглянулся на меня, и я почти увидел, как переключаются передачи у него в голове, переводя меня из категории "надоевший союзник" в категорию "подозреваемый".
- Мистер Дрезден, - произнесла Мёрфи с ледяной вежливостью. - Нам хотелось бы задать вам несколько вопросов. Не могли бы вы проехать в полицейское управление для дачи показаний?
Вопросы, вопросы... Белый Совет осудит и казнит меня через каких-то тридцать с небольшим часов. У меня не было времени на их вопросы.
- Мне очень жаль, лейтенант. Сегодня вечером мне нужно приводить в порядок шевелюру.
- Тогда завтра утром, - настаивала она.
- Посмотрим, - сказал я.
- Если тебя не будет там утром, - заявила Мёрфи, - я выпишу ордер. Мы сами найдем тебя тогда, и Господом Богом клянусь, Гарри, я выколочу из тебя ответы на все это.
- Как тебе угодно, - сказал я и повернулся к двери. Кармайкл сделал шаг, загородив мне дорогу. Я остановился и посмотрел на него. Он уперся взглядом мне в грудь. - Если я не арестован, - обратился я к Мёрфи, - мне кажется, я имею право уйти.
- Пусти его, Рон, - бросила Мёрфи. Голос ее звучал брезгливо, но я услышал в нем боль. - Мы с вами скоро еще побеседуем, мистер Дрезден, - она подошла ко мне вплотную. - И если выяснится, что за всем этим стоишь ты, продолжала она безукоризненно ровным голосом, - будь уверен: что бы ты ни делал, что бы ни выдумал, я найду тебя. Ты меня понял?
Я ее понял. Правда, понял. Я понимал, как на нее давят, понимал ее досаду, ее злость, ее стремление не допустить новых убийств. Будь я героем любовного романа, я нашелся бы, что сказать - кратко, метко, душераздирающе. Но я всего лишь я, поэтому я ответил только: "Я понял, Кэррин".