Закон военного счастья

- Да, такое бывает, - отозвался Боец - Это кто-то внизу приехал в обсерваторию. Мы находимся на гибкой связи с основанием, а все равно иногда так дергает... Или когда ветерок поднимается - редко, но пять - семь дней в месяц бывает. Тогда даже близкие объекты, вроде Одессы, наблюдать невозможно.

- А Одесса отсюда видна?

- Отсюда все видно, - отозвалась Сонечка. - Ну, кроме Водного мира. Там хребет не дает, все-таки он выше.

- А выше хребта вы подняться можете?

- Можем, - отозвался Боец. - Только тогда приходится использовать кислородные маски, и водород из шара улетучивается быстрее - все-таки его клеили в Полдневье, вручную, швы не слишком плотные. Вот и приходится раза два-три в день подкачивать.

Вдруг темная волна боли прошла по Ростику, закружилась голова, заболела почти как от удара Но глаза почему-то стали видеть лучше. И он увидел - между морем, которое сначала вообще не воспринималось как объект, скорее как невыразительный серо-зеленый занавес в тусклых разводах теней на дне, и второй горой появились видимые даже на таком расстоянии горячие токи. Они поднимались вертикально и затемняли иные из морских слоев.

- Вижу, - сказал Рост и сам удивился, как тускло звучал его голос. Действительно, что-то горячее у них... греет воздух.

- Тебе повезло, командир, - сказала Сонечка. - Иногда по месяцу такого не бывает, а ты сел и сразу поймал.

- И как вы только увидели? - удивился Ростик.

- Для того и сидим, - отозвался Боец,

- Так, с этим, кажется, ясно, - решил вдруг Ростик.

И, удивившись, должно быть, не меньше, чем Боец и Сонечка, стал поворачивать трубу влево, к северу, попутно запоминая береговую линию, хотя теперь, зная ориентиры, почти наверняка нашел бы эту точку с маревом даже на самодельной карте. Но теперь его интересовало что-то другое, что-то идущее с севера.

Вот на миг мелькнули чуть более глубокие водные слои, а он и не заметил, что уперся в море, далекое, залитое уже не столько светом полдневного солнца, сколько слоями тумана... И вдруг где-то очень далеко, на краю сознания или даже за этим краем, что-то мелькнуло. Что-то зловещее, черное и в то же время блестящее, несущее угрозу, уничтожение, смерть.

- Командир, - позвал Боец. - Когда мы нервничаем, то смотрим туда же. И тоже видим.

- Откуда ты знаешь, что я вижу? - спросил Рост.

- Черные треугольнички, - почти беспечно произнесла Сонечка. Но было в ее голосе что-то такое, что не позволяло верить в беспечность.

- Это вы и хотели мне показать?

- Показать-то не хотели, но... Ты как-то сам увидел.

Рост подумал, еще раз помусолил край света подзорной трубой. Нет, туман вдруг стал гуще, черных треугольников, как выразилась Соня, уже не видно.

- Вы можете определить, где это? Насколько далеко?

- Почти у дальних островов, - отозвался Боец. - В пяти, а то и в семи тысячах километров.

- Я думаю, больше десяти тысяч, - сдержанно отозвалась его жена.

Ростик подумал. Это было далеко, очень далеко. Но почему-то он решил, что они летят сюда, к ним, к людям... Он потряс головой, боль проходила.

Внезапно на полу под столиком зазвонил армейский полевой телефон. Боец поднял трубку.

- Верх слушает. - Потом протянул трубку Ростику: - Это вас.

- Гринев у телефона.

Внизу сквозь треск раздался уверенный, но какой-то не вполне настоящий голос Рымолова:

- Говорит Председатель. Ну что, Гринев, сориентировался?

- Вы о восходящих токах горячего воздуха?

- О них. - Рымолов тяжело подышал в трубку. - Мы следили за этим местом почти месяц. Не подвозят они туда торфа. Даже деревья на дрова не спиливают. А тепло вырабатывают. Тепло, энергия - один из коренных факторов выживания. Понимаешь меня?

- Понимаю, - сказал Ростик и подумал, что теперь ясно, кто приехал в обсерваторию. Наверняка машина была еще райкомовская, только переделанная под спиртовое топливо.

- В общем, ты посмотри там еще... А завтра отправляйся с утра на аэродром. Тебя будет ждать твой приятель Ким. Задание такое - подобраться как можно ближе и узнать, чем же они так здорово свои котелки греют? Нет ли у них там нефти или еще какой-нибудь пригодной для нас субстанции? - Лишь эти слова, произнесенные в не совсем обычном для Рымолова тоне, выдавали его напряженность от разговора с Ростиком.

- Понимаю, Арсеньич.

- Да, и вот еще что. Если получится, сделайте все незаметно. Чтобы они не поняли, что за ними следят. Вытащить вас из плена, если у вас что-то провалится, мы не сумеем. Уж очень это глубоко на их территории произойдет.

- Тоже понимаю.

- Но если сумеешь, - продолжал уже совсем упавшим тоном Председатель, все-таки достань образец того, чем они там оперируют. Не важно, что бы это ни было - нефть, сланцы, какой-нибудь особенный морской торф... Хотя в это я не верю.

- Попробую.

- Вот так, Гринев. - Председатель помолчал. Потом все-таки добавил: - Ну, удачи тебе, разведчик. Боюсь, что дело безнадежное, потому тебя и посылаю. Без этого теперь, когда мы потеряли торфоразработки, вообще хана.

- Сделаю, что смогу.

- Ты уж постарайся. - Возникла тяжелая, долгая пауза. Потом Рымолов вздохнул и опустил свою трубку на рычаги.

- Полетите туда? - спросила Сонечка.

- Как ты догадалась? - вопросом на вопрос ответил Рост.

- Ну, это не трудно. Я догадалась, еще когда утром узнала, что вы к нам заглянете.

- Да, оказывается, существуют на свете более трудные задания, чем спуск с вашей гондолы. Кстати, откуда он говорил?

- Ну, у них внизу два аппарата - один под шнуром, сразу под нами, вы с него первый раз говорили. А второй - в кабинете Перегуды. Скорее всего, Председатель сидел там.

- Ясно. Ну, ребята, давайте ваши лямки, пожалуй, мне пора. Здесь я все уже выяснил.

Он был так задумчив, что даже не заметил, как спустился на землю. Да и спуск совершился быстрее, чем подъем. Или в самом деле по сравнению с тем, что ему предстояло, этот спуск был совсем плевым делом?

Часть II

ЗЕРКАЛА БЕЗ ОТРАЖЕНИЯ

7

Ким оказался таким же, как раньше, да не совсем. Он погрузнел, в нем появилась какая-то плавность, а малоподвижное лицо стало еще более невыразительным. Кроме того, у него начали светлеть глаза. Это было невероятно - карие глаза стали приближаться к ореховому цвету, на что Рост и обратил внимание.