Страница 23 из 42
Вот что вы можете сделать, если у вас есть настроение. Найдите драгейрианина, который не намерен вас поколотить, и заведите с ним разговор о магии. Заметьте, как искривятся его губы, когда он услышит о колдовстве. Потом начните обсуждать числа, связанные с волшебным искусством. Расскажите о том, что для некоторых заклинаний нужны две черные свечи и одна белая, а для других – две белые и ни одной черной. Можете упомянуть, что, например, для одного из самых простых любовных заклинаний требуются три щепотки розмарина. Размер щепотки не имеет значения, но число три жизненно важно. Можете сказать, что при другом заклинании нужно говорить строками по девять слогов, хотя что именно при этом говорится, значения не имеет.
К этому времени он будет уже не в состоянии скрыть своего презрения и начнет говорить о том, насколько глупо придавать значение числам.
Вот теперь можете позабавиться. Наклоните голову набок, насмешливо посмотрите на него и скажите: “Почему все драгейриане делятся на семнадцать Великих Домов? Почему в драгейрианском году семнадцать месяцев? Почему семнадцать раз по семнадцать лет – минимальное время, в течение которого Дому принадлежит трон и Держава, в то время как максимум – три тысячи с чем-то, или семнадцать раз по семнадцать по семнадцать? Почему говорят, что есть семнадцать видов Великого Оружия?”
Он откроет рот и закроет его раз или два, покачает головой и скажет: “Но семнадцать – мистическое число”.
Теперь вы можете с умным видом кивнуть с озорным огоньком в глазах и сказать: “А, понятно” – и уйти.
Я говорю обо всем этом лишь потому, что у меня есть странное чувство, что драгейриане могут быть правы. По крайней мере похоже на то, что число семнадцать вылезает там, где меньше всего его ожидаешь.
Так или иначе, мне было семнадцать, когда мне впервые заплатили за то, чтобы я убил человека.
На следующее утро мы попрощались с котаврами. Туман и Маролан обменялись репликами, показавшимися мне несколько формальными и помпезными с обеих сторон. Однако мы с Бренди вдоволь над ними позабавились, да и Лойош добавил несколько своих замечаний.
Потом Туман подошла ко мне, помахивая хвостом и, похоже, с улыбкой на лице.
– Ты хороший товарищ, – сказала она.
– Спасибо, – ответил я.
Она сделала паузу, и я испугался, что она собирается произнести какую-то речь, при которой мне сложно будет сохранить серьезное выражение лица, но затем она опустила свое копье, пока его острие не оказалось в нескольких дюймах от моей груди. Лойош напрягся, готовясь прыгнуть.
– Можешь коснуться моего копья, – сказала Туман.
Превосходно. Я заставил себя удержаться от того, чтобы бросить взгляд на Бренди, который наверняка хихикнул. Но, что бы там ни было, я коснулся копья, потом вытащил свою рапиру и сказал:
– Можешь коснуться моего оружия.
Она торжественно дотронулась до него. И, знаете, без всякого сарказма должен сказать, что меня все это несколько тронуло. Туман в последний раз кивнула нам с Мароланом и увела своих друзей, или племя, или компаньонов, или кем бы они ни были, снова на равнину. Мы с Мароланом смотрели им вслед, пока они не скрылись из виду, потом собрали вещи и двинулись в сторону гор.
После нескольких часов пути Маролан снова остановился и устремил свой взгляд прямо вперед, к подножию гор.
– Думаю, – сказал он, – что могу различить достаточно деталей для того, чтобы безопасно телепортироваться.
– Лучше быть полностью уверенным, – сказал я. – Давай пройдем еще несколько часов.
Он посмотрел на меня.
– Я уверен.
Я подавил стон и просто сказал:
– Прекрасно. Я готов.
Он уставился на горы перед нами, а я встал ближе к нему. Вокруг все застыло, кроме нашего дыхания. Он очень медленно поднял руки, громко выдохнул и опустил руки. Я ощутил болезненный спазм в желудке и зажмурился. Потом почувствовал, как почва под моими ногами изменилась, снова открыл глаза, огляделся по сторонам и чуть не упал.
Мы стояли на крутом склоне, и я смотрел вниз. Лойош взвизгнул и нырнул ко мне под плащ, пока я пытался восстановить равновесие. После нескольких взмахов руками мне это удалось.
Дул холодный и очень резкий ветер. Позади простиралось невероятное зеленое пространство. Нас окружали скалистые горы. Мне удалось сесть, не потеряв при этом равновесия. Затем, используя свой рюкзак как подушку, я лег на спину на склоне, ожидая, пока пройдет тошнота.
Спустя несколько минут Маролан сказал:
– Мы приблизились почти настолько, насколько это возможно.
– Что это значит? – спросил я.
– По мере приближения к Долине Серого Тумана колдовство становится все труднее. Когда достигнешь Врат Смерти, оно становится невозможным.
– Почему так? – спросил я.
– Не знаю.
– Ты уверен, что это правда, или это просто слухи?
– Уверен. Я был у вершины водопада с Зарикой, отбиваясь от местных бандитов, пока она спускалась вниз. Если бы я мог воспользоваться колдовством, я бы это сделал.
– Бандитов? – спросил я.
– Да.
– Очаровательно.
– Не вижу ничего очаровательного.
– Ладно. Что ж, если они вернутся, возможно, они тебя узнают и оставят нас в покое.
– Они не вернутся.
– Понятно.
– Их теперь намного меньше, чем во времена Междуцарствия, Влад. Я бы не стал беспокоиться. Тогда было куда более дикое время.
– Тебе его недостает? – спросил я.
Он пожал плечами,
– Иногда.
Оглядевшись вокруг, я заметил нескольких джарегов, описывавших круги в отдалении.
– Лойош, видел джарегов?
– Видел, – ответил он, продолжая прятаться у меня под плащом.
– В чем дело, приятель?
– Босс, а ты их видел?
Я снова посмотрел на джарегов, но не мог понять, в чем дело, пока один из них не опустился на утес высоко над нами. Только тут я осознал их размеры.
– Ради Феникса, Лойош! Эти твари больше меня!
– Я знаю.
– Не могу поверить. Ты только посмотри!
– Нет.
Я медленно поднялся, надел рюкзак и кивнул Маролану. Мы продолжали подниматься по склону еще несколько часов, затем он выровнялся. Вокруг открывался величественный вид, но Лойош не в состоянии был его оценить. Время от времени гигантский джарег оказывался достаточно близко, чтобы бросить меня в дрожь, так что я не мог его винить. Еще через час или два мы вышли к широкому быстрому ручью, спускавшемуся со склона, но не стали его преодолевать.
Маролан повернул по течению ручья, и еще через пару часов тот превратился в небольшую реку. Когда стемнело, это была уже большая река, и мы нашли место для последнего привала.
Когда мы устраивались на ночь, я спросил:
– Маролан, эта река как-нибудь называется?
– Кровавая Река, – ответил он.
– Я так и думал, – сказал я и уснул.
На следующее утро после часа с небольшим пути мы вышли по реке к Водопаду у Врат Смерти.
10
Полагаю, я мог бы даже сложить песню, будь у меня на это время, но мне недостает умения – впрочем, сейчас на это у меня все равно не было никаких шансов. Лойош одолжил мне свою силу, которую я полностью вложил в колдовство, создавая еще большее напряжение. Ритм усилился, и свеча передо мной внезапно вспыхнула.
Мне стало жутко.
Я сосредоточился на свече, превратив пламя в сноп искр, взорвавшийся мерцающим шаром. Я снова собрал частицы пламени вместе, окружив его радужным нимбом. Мне не нужно было просить Лойоша, чтобы тот взял контроль за ним на себя; я просто пожелал, чтобы он это сделал, и он выполнил мое желание.
Мое дыхание успокоилось, я почувствовал, как сужаются мои глаза. Я чувствовал себя спокойным, расслабленным – это состояние должно пройти, но пока оно продолжалось, я мог им воспользоваться. Наступило время установить связь между исходным пунктом и конечной целью, путь, вдоль которого должна была протянуться реальность.