Я - шулер

Смотрю на насупившегося подростка-крепыша и понимаю: парень на крючке. Не на крючке у провинциальных "катал", на крючке страсти. Редкий случай раннего рецидива.

Родители взирают с надеждой. Даже неловко както: знахаря нашли...

- Он, конечно, дал слово, что больше не повторится, - доверительно сообщает мама.

- Я тебя прошу, - урезонивает ее отец. - Не отнимай у человека время.

И снова все замолкают.

- Во что играли? - спрашиваю мальца.

- В деберц.

- Хоть одну партию дали выиграть?

- Почему дали?.. Я - сам.

- Можно нам тет-а-тет поговорить? - обращаюсь к родителям, внимательно слушающим диалог.

- Конечно, - с готовностью подхватывается отец и выводит всех на кухню.

- Хочешь, научу "катать" как следует? - спрашиваю пацана.

- Я и так умею.

- Сдавай, - бросаю ему карты. - Играли до пятьсот одного?

- Да.

- Считай, что пятьсот очков у тебя уже есть. Выиграешь партию, никогда больше не сяду играть, выиграю я - не сядешь ты. Идет?

Он хмыкнул, взял карты.

Проиграв две партии, стал пунцовый, как внутренняя сторона калоши. Но я понимал: слово не сдержит, играть будет. Сдал карты еще раз, в открытую: у меня - все восемь козырей и туз.

- Играть с теми еще будешь?

Он молчал. Потом выдавил:

- Они так не умеют.

- А ты хочешь научиться?

Он метнул на меня недоверчивый, но блеснувший взгляд. На всякий случай ответил:

- Я так никогда не сумею...

- У меня сумеешь. Только учти: у меня репутация, ученик-лох мне ни к чему. Подведешь...

- Не подведу, - он весь проникся надеждой.

- На игре ставим пока крест. Начинаешь нарабатывать приемы.

Продемонстрировал пару общеразвивающих манипуляций.

- С отцом договорюсь. Привезет тебя на урок через неделю. За это время должен освоить то, что я показал. - Медленно в деталях повторил манипуляции. - Дрговорились?

- Через сколько я смогу играть, как вы?

- Через три месяца. Если будешь стараться.

- Буду! - Это был уже другой юноша: оживший, обнадеженный, увидевший в жизни смысл.

Его отец до сих пор через друга - директора винзавода - передает мне приветы. Тогда порывался заплатить за неоценимую услугу. Я от гонорара отказался. Нечасто удается ощутить нужность для людей своей профессии.

А что - пацан? Ничего. Месяц отец возил его на уроки, сын потом увлекся компьютером. Передали, недавно поехал в Америку. На какой-то молодежный конгресс...

Были в моей жизни три подходящие кандидатуры.

Странно, но все трое - старше меня и родом из провинциального молдавского городка - станции Бессарабская.

Из года в год летом мы встречались в приодесской курортной зоне. На отдыхе.

Один из них - Доктор. Пузатый, добрый, веселый человек, очень напоминающий Санчо Пансу. Он не был доктором, он работал рефрижераторщиком на своей железнодорожной станции. (Вся троица работала там.) Но когда-то в четвертом классе явился на утренник в костюме доктора Айболита и с тех пор стал Доктором. У него было четверо детей и жена, которой он никогда не изменял.

Второй - его брат - Василич. Рослый, лысоватый, здоровяк, весьма ироничный и терпимый К людям. Убежденный холостяк.

Третий - Юрич. Вроде бы флегматичный, а на самом деле взрывной, циник-эрудит. Тоже усмешливый, но едко, обидно для окружающих.

Странно проявлялась наша сезонная дружба. Они относились ко мне, как к прожженному неподаркуодесситу, но без опаски. Подначивали, но уважали. И мне нравилось, что они, зная обо мне многое (каждое лето в начале сезона обязательно отчет за год), доверяли. И еще, поймал себя на том, что учусь у них... Невольно беру уроки нормальной, безобидной для ближних жизни. Не знаю зачем. Из интереса, что ли?..

И может быть, за эти уроки захотелось рассчитаться... Я взялся учить их.

Вроде бы бессмысленное, бесперспективное занятие - натаскивать в карты провинциальных добропорядочных тружеников.

Впрочем, они уже были заядлыми преферансистами и навыки схватывали с лета. С удовольствием, без напряга, играючи.

К концу первого же учебного сезона их можно было допускать к жестким профессиональным играм.

Не знал, какой мне толк от их учебы. Но понимал, они - те, кого учить стоит. Все трое.

На одной из ближайших баз отдыха проводив летние месяцы их земляк. Григория. Пожилой, с вечно взъерошенным ободком вокруг лысины, толстяк. Волосатый на плечах и спине - Работал кочегарок. Тоже заядлый, больной игрой преферансист, он изо ям в день слонялся за троицей, уговаривая сыграть. Играть он готов был круглосуточно. Там у себя, в городке, они систематически обыгрывали его, да и здесь не особо упирались от прибавки к официальным заработкам.

На Григориче и было решено устроить обкатку свежеприобретенных навыков.

Организовать игру проблемы не составило. Для этого надо было всею лишь дать преследователю-кочегару обнаружить себя.

Дабы произвести впечатление на стажеров, сделал все, чтобы в первой же игре обобрать толстяка по максимуму. В такой переплет тот еще не попадал.

Пот стекал с его лысины по носу и капал на сложенные взятки, которые он то и дело недоверчиво пересчитывал. Расклады его потрясали, глаза бегали, иногда застывая, становясь невидящими.

На то, чтобы рассчитаться до конца, денег у него не хватило.

- Это... Я это... к вечеру одолжу. Вы приходите... еще сыграем...

Троица тоже была потрясена происшедшим, подавлена возможностями профессиональной игры.

- Вечером пойдете сами, - наставительно решил я. - Должны управиться не хуже. - Я был важен и доверчив. И горд произведенным впечатлением.

Управились они не хуже.

Под утро пришли ко мне в домик, разбудили. Смущенные, непривычно не ироничные. Отводящие глаза.

Деньги, которые были выиграны под моим руководством, они проиграли. Все до копейки. Кажется, еще остались должны.

- Мы это... Надюха, жена, должна подъехать, привезет... - успокоил меня Доктор.

- Что привезет?

- Деньги. Там же твоя доля... Мы рассчитаемся...

Отогрел на них с тоской. Думал о том, что шулера из них не получатся. И еще о Том, что именно о таких наследниках-учениках всегда мечтал. О том, что в этом несбыточность моих надежд. Те, кому я хотел бы передать все нажитое, не способны быть жуликами,