Страница 91 из 103
- Вы хорошо держитесь, - одобрительно кивнул Андрей Викторович и опять задал вопрос Георгию: - Я ничего не услышу по существу? Кроме легенд и мифов ваших телевизионных спутников? Девушка, да и молодой человек держатся отлично, но нельзя же этим пользоваться!
Георгий сжал губы в ниточку.
"Они что, сговорились хвалить нас и не обращать внимания на наши слова?" - подумала Лизавета.
- Я не понимаю...
- И не надо. Я все понял, и этого достаточно. - Высокий и высокомерный хозяин школы телохранителей повернулся на каблуках и направился к двери. На пороге он притормозил и обернулся. - Вы тоже все поняли. Чем скорее я услышу ответ на свой вопрос, тем проще нам всем будет жить! После этого зловещего и двусмысленного заявления Андрей Викторович вышел, грохнув дверью. Кто-то невидимый немедленно щелкнул засовом. Послышался стук удаляющихся шагов. Значит, директор школы телохранителей приходил не один, а с клевретами - возможно, с теми, кого Лизавета и Савва видели в прошлый раз. Те ребята умели держаться незаметно.
Ошарашенные журналисты замерли в углу. Георгий, ничуть не удивившийся столь стремительному завершению беседы, хотел было вернуться на прежнее место, к дверям, но Саша Маневич ухватил его за рукав.
- Хотел бы я знать, о чем вы говорили?
- Худо дело, недооценил я их. - Георгий слегка потянул руку и освободился. - Микрофон здесь стоит, а я его не нашел.
- Значит, не салажата? - уточнила Лизавета.
- Они-то? Да нет, скорее волчата. Но волчата могут покусать льва.
- Видно, и впрямь дела наши печальные, раз ты заговорил цитатами из "Витязя в тигровой шкуре", - как бы невзначай проронила Лизавета.
Георгий ответил почти невпопад:
- Не знаю, что там говорил витязь, а мы здесь болтали совершенно напрасно. Я должен был предугадать, что они пихнут куда-нибудь прослушку, микрофончик. Теперь, конечно, торговаться с кассетами не получится. Они знают, что копии есть. Но они знают и то, что о существовании копий знают только три человека, а я рассчитывал вызволить хотя бы одного из нас, играя на копиях. Они, естественно, подвесили бы этому человеку хвост, но это не беда, не беда. А теперь... - Георгий явно погрузился в какие-то расчеты. И сообщать, что и зачем он подсчитывает, не собирался. Подошел к одной стенке, ударил кулаком. Так, постукивая в разных местах, на разной высоте, обошел комнату по периметру. Ответом был одинаково глухой отзвук. Георгий помедлил, размышляя. Потом согнулся в три погибели и еще раз прошелся вдоль стен, внимательно осматривая плинтусы и бормоча:
- Чисто... чисто... чисто...
- Новый "Миф Универсал" сохраняет капитал, - не удержался Саша Маневич.
Он, так же, как и Лизавета, молча наблюдал за передвижениями Георгия, а тут не выдержал и ввернул рекламную формулу. Изъясняться с помощью рекламных лозунгов давно стало общероссийской привычкой. Дурной, как семечки.
Георгий, скорее всего, об этой привычке не подозревал или никогда не смотрел телевизор и не подозревал о существовании волшебного порошка, которым можно стирать белье, мыть стены, посуду и пол. А может, он не слушал, что происходит вокруг. Он поднял очи горе и теперь медленно и внимательно осматривал стены под потолком.
Лизавета устала. Устала от того, что на нее и на ее слова не обращают внимания. Устала быть грязной и рваной. Ей хотелось присесть. Ей хотелось пить. Ей хотелось выбраться из закрытого наглухо помещения - обычной, ничем не примечательной комнаты с выцветшими обоями и паркетным полом, которая тем не менее выглядела очень зловеще. Надо же, как они умудрились превратить в герметичную колбу рядовую комнату в коммуналке! Ни единой щелочки. Только дверца с задвижкой на печке. Но и она наверняка не ведет никуда - когда печи сносили, дымоходы замуровывали очень тщательно.
- Печка, она здесь...
Георгий, безучастный ко всему происходящему, вдруг в один прыжок оказался возле Лизаветы и зажал ей рот шершавой ладонью.
- Правильно, девочка, ты умница. Я давно понял, что ты умница, просто невероятная. Только молчи. - Жаркий шепот почти обжег ей ухо.
Лизавета замерла, ошарашенная явно неадекватным поведением Фельдмаршала. То мирно рассуждает о помощи и профессионализме, то мечется по комнате, как голодный тигр. А теперь вот пытается ее задушить. Она побарахталась, пробуя вырваться, поняла, что стальные тиски не разжать, и сдалась. Лучше играть по его правилам. Ответила тоже шепотом:
- Ладно, я буду молчать, только отпусти!
Георгий слегка ослабил хватку, понял, что вопить никто не будет, и вовсе отпустил Лизавету.
В этот момент очухался Саша Маневич.
- Черт побери! Хотел бы я знать, что происходит!
Георгий тут же повернулся к Саше и приложил палец к губам, призывая к молчанию.
- Но я не понимаю...
- Объясню чуть позже. - Георгий дотронулся до своего языка и показал непослушному корреспонденту кулак. Все выглядело очень красноречиво поколочу или убью, если будешь болтать. Потом двинулся к печке, приговаривая: - Да, в странную мы попали, ребята, ситуацию. Никакой мебели, кроме печки, и наши шансы выбраться близки к нулю. Конечно, с кассетой вы лажанулись, но и я тоже хорош. Ты знаешь этого парня, который приходил? Как, говоришь, его зовут?
Георгий нес этакую околесицу, а заодно, опустившись на колени, копался в печном жерле. Там, как и следовало ожидать, было пыльно и пусто. Топить печи перестали лет сорок назад. Минуты через три Георгий разогнулся и встал, зажав двумя пальцами маленькую черную фитюльку. Глаза его блестели.
- Так как его зовут? - Он бровями, губами, усами и остальными частями лица показывал, что ждет ответа.
- Андрей Викторович... - осторожно произнесла Лизавета.
- Серьезный парень... Ладно, устал я что-то. Давайте отдохнем и подумаем, как быть... Лады? - Он опять показал, что следует как-то отреагировать.
- Хорошо...
- О'кей, на свежую голову и думать легче... - Георгий сбросил пальто и уселся на пол. Нечто черное и маленькое он по-прежнему держал двумя пальцами. Потом осторожно положил этот предмет на пол и раздавил каблуком.
- Был микрофончик, и нет его... Далеко не нового образца игрушка. Как я про печку не сообразил? Дурак...