Страница 4 из 103
Петя не подкачал. Он выдал всем братьям по портсигару и всем сестрам по серьгам. А начал с того, что красочно расписал крепких молодцев из ближнего и дальнего окружения фракции либерал-демократов:
- Большинство из них имеют очень удобное удостоверение помощника депутата Государственной думы и личные средства, которых хватает на безбедную жизнь. И помощнику хорошо, и депутату - один имеет возможность тереться вокруг политики и устраивать свои коммерческие делишки, другой не только экономит на ассистентах, но и имеет своих агентов влияния в специфических предпринимательских кругах. Этим все пользуются, не только соколы Жирика. Только у каждого - свои бизнесмены. У кого-то вот такие. Петя небрежным кивком обозначил, о ком идет речь, - на лестнице кучковались четверо пухлых юношей в разноцветных пиджаках, одинаковых черных брюках и с одинаковыми стрижками не то под бокс, не то под полубокс. - Кто-то любит с перчиком и поострей. У них помощники более изысканные, преуспевающие продюсеры или модельеры, вроде этого фрукта. - Теперь в качестве наглядного пособия был выбран худощавый тридцатилетний мужчина с разболтанной походкой и в шейном платке от Версаче.
Петя осмотрел найденное наглядное пособие, остался доволен и продолжил:
- А вот душа и сердце "Женщин России", - он перешел на шепот, - у нее чертовская интуиция и очень тонкий слух.
Лизавета оглянулась и увидела даму в черном заношенном платье и с лицом народоволки - истовым, серьезным. Платье и выражение лица отличали ее от всех присутствующих, она сразу бросалась в глаза, словно красный стяг среди унылых триколоров. Петя опять тарахтел:
- Ищет своего шефа, мадам - единственная из лидеров фракций явилась сюда заблаговременно. Остальные отсиживаются по штаб-квартирам - ждут, когда верные птички-осведомители принесут на хвосте вести о первых итогах. Никто не хочет прилюдно переживать неудачу. Вот когда начнут побеждать, тогда и появятся.
- Мужественная женщина, - с уважением заметила Лизавета.
- Скорее отчаянная и отчаявшаяся, у нас баб не балуют, парламент не исключение.
Потихоньку, не прерывая светских пересудов, они добрались до буфета. Молодой человек тут же нашел в очереди знакомых, пристроился сам и пристроил Лизавету. Одним из знакомых оказался давешний парень, разъяснивший руководителю пресс-центра, чем отличается "Огонек" от стенной газеты. Лизавета сразу его узнала - не так часто встречаешь журналистов с легкой походкой атлета и хорошей осанкой. Загадка природы - все более или менее преуспевающие прогрессивные журналисты умудряются размордеть и забыть о таком архитектурном украшении, как тонкая талия, за два-три года. Видно, этот парень был из начинающих.
- Привет, Глеб! Здравствуйте, Нинель Семеновна! Здравствуйте, Валерий Леонтьевич! - поприветствовал знакомых Петя Рюмин. - Можно к вам присоединиться? А то если всю очередь выстаивать, свой стакан пепси с водкой получишь, когда начнет заседать уже новая Дума!
- Вечно телевидение куда-то спешит, - сварливо заметила Нинель Семеновна и посторонилась, освобождая для Пети пространство внутри очереди. Блондинка с пышной шевелюрой, изрядно потертая и порастратившая свежесть и красоту в боях за место под солнцем, она благосклонно относилась к молодым коллегам мужского пола и недолюбливала младших коллег-женщин. Поэтому Лизавету она подчеркнуто не заметила. Зато ее заметил Глеб из "Огонька".
- Петечка, - имя Петечка куда больше подходило Рюмину, чем грубовато звучавшее "Петр", - я терпеливо жду, когда ты познакомишь нас...
Рюмин очнулся и даже постарался улыбнуться. Он не любил делиться знакомствами, особенно когда речь шла о провинциалах из Петербурга, но выхода у него не было.
- Рад представить очаровательную Елизавету... - Рюмин на мгновение запнулся, отыскивая в кладовых памяти отчество бывшей сослуживицы; память у каждого сплетника превосходная, что Петя и доказал: - Алексеевну Зорину, ведущую "Петербургских новостей".
- А я-то думаю, почему лицо знакомое! Вы одна из немногих, кто не разучился склонять числительные! - вдруг просиял тот, кого назвали Валерием Леонтьевичем. Петя слегка смутился. Видимо, Валерий Леонтьевич считался в здешних кругах "журналистом в законе", и то, что он знал Лизавету, огорчило ревнивого карьериста Рюмина.
- Тише, кажется, объявляют, как проголосовала Чукотка, - остановила разговор Нинель Семеновна. - Ничего не слышно! Черт знает что такое!
Динамики в информационном парламентском центре работали препогано, наверное, техника сохранилась со времен политического просвещения, разобрать что-либо среди хрипов и сипов сумел бы только высококвалифицированный радист. Лизавета, привыкшая к плохому звуку - у них на студии тоже работала аппаратура времен царя Гороха, - решила утешить огорченную Нинель Семеновну. Она подняла руку, призывая к тишине, и начала "переводить" текст.
- Эко! - восхищенно выдохнул Валерий Леонтьевич, когда Лизавета замолкла. - Вашим слуху и памяти можно позавидовать! Но чукчи-то, чукчи каковы! Большинство за партию власти - и никаких гвоздей! А Явлинский им не по нраву - знай наших! - Он просто захлебывался. - И коммунисты на Чукотке подзамерзли, Геннадий Андреевич расстроится, ох расстроится.
- Еще бы! КПРФ очень рассчитывала на голоса в тех краях, - поддакнул знаменитости Петя Рюмин. В том, что Валерий Леонтьевич был знаменитостью, Лизавета уже не сомневалась. И, как выяснилось чуть позже, она не ошиблась.
- Ничего подобного, Петечка, - резко остановил его Валерий Леонтьевич, - в национальных округах им ловить нечего, там привыкли голосовать за тех, кто у власти. Коммунисты это прекрасно знают, и тебе такого рода познания не повредили бы!
- Вот-вот, а то совсем молодежь страх потеряла. - В сугубо профессиональный разговор неожиданно вмешался толстяк в бежевом костюме, мирно попивавший водочку за соседним столиком.
Буфетный зал был забит, а толстяк почему-то прозябал в одиночестве вот уже минут десять - с той поры, как его покинули сотрапезники: две шумные дамочки, одна худая и длинная, другая низенькая и полноватая, и мужчина с никакой внешностью. Лизавета их заметила по чистой случайности - пока Петя Рюмин втирался в очередь, она приотстала и остановилась как раз возле этого столика. Бежевый костюм она запомнила. Это он полчаса назад толкался у полиэкрана, а потом доказывал что-то охране.