Страница 33 из 103
Лизавета была довольна собой - именно на такую информацию она и рассчитывала, раскапывая старые связи господина Целуева. Телефон Игорька Людмила Андреевна помнила наизусть.
- Его компания называется "Перигор", двести тридцать четыре - сорок пять - шестьдесят семь.
- "Перигор"? - удивилась Лизавета. - Он имеет какое-то отношение к этой старой французской провинции?
- Я тоже сначала не поняла, что это тонкий намек на знаменитого выходца из Перигора, Шарля Мориса де Талейрана...
Лизавета чуть не поперхнулась кофе.
- Он выбрал имя великого политика, умудрившегося послужить и директории, и Наполеону, и Людовику, причем в одном и том же качестве... Очень грамотно. Должно понравиться нашим политикам... Если они, конечно, разберутся...
- Политикам можно разъяснить, - подхватила социологиня. - За что ты мне нравишься, так это за умение быстро соображать. Ну и за образованность...
- Что есть, то есть. Только образованный человек может оценить знания ближнего... - не стала скромничать Лизавета.
- Хотела бы я знать, почему тебя волнует Целуев... - Ответа социологиня не дождалась и на прощание пропела: - Подловить его трудно, он тоже умный и образованный.
- Поживем - увидим, - самоуверенно бросила Лизавета и отправилась к себе - дозваниваться до основателя фирмы имени ударника дипломатического труда Шарля Мориса де Талейрана-Перигора.
Впрочем, на кнопки аппарата она давила напрасно. Номер 234-45-67 молчал. Видимо, "перигорцы" жили по европейским обычаям - в восемь вечера в их конторе уже никто не подходил к телефону.
ПЕРВАЯ ШПАРГАЛКА
Петербург прекрасен в любое время года. Разумеется, для тех, кто понимает. И для тех, кто может любоваться редким простором площадей, проспектов и даже боковых улиц, гармонией фасадов и державной красотой дворцов и памятников, не обращая внимания на пыльные бури летом, несвойственные морскому климату города, и очень даже свойственные метели зимой.
Утро выдалось солнечным, и имперская столица, построенная для того, чтобы блистать, заулыбалась всеми своими бесчисленными ртами - даже такими, которым улыбаться вовсе не полагается: чугунными щербинами поваленных оград, пробоинами в дворцовых окнах, дырами в стенах домов и провалами мостовых. Впрочем, щербины, дыры и провалы - это частности, а если не обращать внимания на частности, в остальном все было хорошо.
Солнце - самый большой во Вселенной сторонник равенства - радовало богачей и бедняков, эмансипированных дам и настроенных на домострой мужичков, сплетничающих старух и хулиганистых мальчишек.
Сославшись на солнечную погоду, директор компании "Перигор" Игорь Кокошкин предложил Лизавете прогуляться, а заодно и побеседовать. Когда она позвонила в компанию имени Талейрана и спросила господина Кокошкина, тот подошел моментально. Он словно ждал ее звонка. Едва Лизавета представилась, тут же закричал "Да, да, конечно, знаю", немедленно согласился встретиться и даже не спросил, зачем он вообще нужен ведущей теленовостей. В целом, вел себя как очень отзывчивый товарищ, прямая противоположность своему другу, буке и забияке Целуеву.
Лизавета появилась на углу Восстания и Невского точно в срок, в половине одиннадцатого. Господин Кокошкин уже поджидал ее.
Он действительно не походил на коллегу и приятеля. Высокий, плотный шатен, некрасивый, с грустными глазами бассета, косолапый и неуклюжий в своем мешковатом костюме, будто специально сшитом "вне моды, вне времени и вне страны". Но абсолютными антиподами они с Целуевым не были. Обаятельная улыбка и проникновенный, заглядывающий в душу взгляд - вот что выдавало в двух товарищах представителей одного клана.
- А вы в жизни гораздо обаятельнее, чем на экране. И не такая злючка, - начал профессиональный психологический разбор консультант по политике. Почему вы столь неулыбчивы в эфире, столь сосредоточены на том, о чем говорите?
- А на чем я должна сосредотачиваться - на подсчете пролетающих гусей?
У них были разные профессии. Консультант "вскрывал" собеседника ласково и с подходцем, мог не спешить, Лизавета же, привыкшая к вечной диктатуре эфирного дефицита времени, действовала напрямик, резко, чаще всего нелицеприятно.
- Нет, при чем тут гуси? Просто можно мягче, нежнее...
- Ага, нежненько так рассказывать о захвате заложников, очередном взрыве, банковской афере или многомесячной задержке зарплаты! Вам не кажется, что в этом случае ласковая улыбка моментально превратиться в оскал дебила?
- Я же и не утверждаю, что улыбаться надо всегда. - Психолог немедленно уступил даме и сменил тему: - Я, вообще говоря, из ваших поклонников, вы очень сильно работаете, мощно, производит впечатление...
Лизавета не обратила внимания на "барскую похвалу" так же, как тремя минутами раньше пропустила "барский гнев".
Какое-то время они молча шли по Лиговке.
- Не могу понять, зачем я вам понадобился, - опять заговорил Игорь Кокошкин. Он, вероятно, был из породы болтливых знатоков человеческого сознания и подсознания.
- А я думала, вам Людмила Андреевна все рассказала, - воспользовалась домашней заготовкой Лизавета. Она сразу решила, что поразительная сговорчивость совершенно незнакомого и занятого человека не может быть беспричинной. Причина - предупредительный телефонный звонок однокурсницы.
- Ох уж эти мне журналисты, все время зрят в корень, - не растерялся печальный Кокошкин.
- И никак не могут заткнуть фонтан. - Лизавета решила не пояснять, какой именно фонтан.
- И начитанные, черт подери...
- Выпускники одной альма-матер, - пошла на мировую Лизавета. Пикировка мешает расспросам, а она все-таки встретилась с главой "Перигора", чтобы узнать как можно больше о его скрытном коллеге, о его друге-враге.
Приступить к допросу немедленно не получилось. Дорогу им преградил мастодонтистый желтый броневик - инкассаторы, почему-то в неурочный час, утром, приехали в банк с благостным названием "Покровский". Броневичок поставили на тротуаре, чтобы бравым охранникам в милицейской форме, бронежилетах и с автоматами было удобнее отбиваться от потенциальных налетчиков.