Страница 10 из 57
«Летопись» происшествий с участием атомных лодок с американской стороны открыла «Суордфиш» — та самая, что подозревается в столкновении с К-129 в 1968 году. Ранее, в 1961 году, она столкнулась у тихоокеанского побережья СССР со всплывающей советской подводной лодкой.
Период конца 60-х — начала 70-х годов ознаменовался нарастанием напряженности по всем направлениям глобального противоборства между СССР и США: эскалация бомбардировок и потерь американской авиации во Вьетнаме, арабо-израильская война, Чехословакия, «китайская карта», умело разыгранная американской дипломатией во главе с Киссинджером в ущерб Советскому Союзу, а затем и вооруженное столкновение с Китаем на острове Даманский… Более чем серьезный перечень событий. Обстановка на подводном фронте холодной войны также обострилась. В 1969 и 1970 годах произошли столкновения атомных лодок в подводном положении, которые до сих пор считаются наиболее опасными по возможным последствиям. Оба этих происшествия случились неподалеку от советских берегов: американские лодки, выполняя разведывательные задачи, подходили как можно ближе к территории суверенного государства.
15 ноября 1969 года атомная подводная лодка «Гэтоу» столкнулась в Баренцевом море с атомной лодкой Северного флота К-19 (более известной как «Хиросима»).[17] Старшим на борту в момент столкновения был опытный подводник капитан 1 ранга В. Г. Лебедько, ныне контр-адмирал запаса. Выход в море выполнялся по плану подготовки К-19 к боевой службе. Лодка отрабатывала задачи в полигоне боевой подготовки севернее острова Кильдин. После напряженной работы в течение ночи экипаж немного отдохнул, и моряки готовились к заслуженному завтраку. Лебедько находился в центральном посту, выполняя функции отдыхавшего в то время командира подводной лодки.
«Выбрав курс, чтобы не приближаться к границам полигона, мы шли скоростью 6 узлов. Глубина 60 метров, под нами — метров двести. Место штурманская служба определила надежно. Нормальная обстановка, все спокойно, план выполняем успешно», — вспоминает Владимир Георгиевич. Вдруг мощный оглушительный удар кинул всех в центральном к носовой переборке. «Краем глаза успел заметить побелевшее лицо вахтенного матроса на станции погружения и всплытия. Что случилось, на что мы налетели? Думать о причине сейчас некогда, надо действовать, лодка погружается, теряя скорость. Продуть среднюю!»,[18] — рассказывает адмирал о своем первом приказе после столкновения. Но лодка «не хотела» всплывать, глубина увеличивалась… Дальше прозвучала последовательность команд как «формула-молитва» спасения, знакомая каждому командиру-подводнику: «Полный вперед, горизонтальные рули — на всплытие! Продуть балласт!» Лодку удалось заставить всплыть на поверхность зимнего Баренцева моря. Внешних повреждений не заметно, Кильдин — вот он, виднеется в дымке… Штурманская служба определила координаты местоположения лодки — все правильно, К-19 находится в назначенном полигоне. Мысли о столкновении с иностранной лодкой не приходили в голову. Включили эхолот, проверили глубину, под килем более двухсот метров. Все как и должно быть в этом полигоне. Тем не менее, последовало донесение в штаб Северного флота: «Столкнулся с неопознанным предметом. Командир К-19». В ответ поступил приказ немедленно следовать в базу. В море спаслись, теперь надо «отбиться» на берегу.
Главнокомандующий ВМФ адмирал флота Советского Союза С.Г. Горшков лично расследовал этот случай. Владимир Георгиевич рассказывает: «Комиссий было бесчисленное множество. Даже из Академии наук СССР пожаловали, не говоря уж о своих, флотских. Поначалу командование флотилии с недоверием выслушало все объяснения о том, что никаких нарушений правил плавания на лодке не было. Но Главком сказал, что, мол, лодка цела, все живы, а с чем или с кем столкнулись — надо разобраться. Правда высказал сомнение: может, расслабились во время завтрака, вахту плохо несли. В общем — обошлось».
Потом, исследуя все обстоятельства, пришли к выводу о возможном столкновении с иностранной лодкой. В море были посланы силы поиска может, погибла незваная гостья? Так или иначе, о боевой службе речь уже не шла. Гидроакустика полностью смята в носовой части, повреждены торпедные аппараты — какая уж тут боевая служба!
К-19 поставили в аварийный док в заводе города Полярный. И вот тут-то последние сомнения исчезли. Огромная вмятина на носовой оконечности лодки однозначно свидетельствовала о столкновении с телом цилиндрической формы. Подводные лодки «поцеловались» практически под прямым углом, причем в этой пиковой ситуации положение нашей лодки было предпочтительнее. Потом академики подсчитали: будь скорость К-19 на два-три узла повыше, она бы разрезала «Гэтоу» пополам…
Слов нет, столкновение было серьезным. Существовало даже предположение о гибели американской лодки. Для обследования района столкновения в Баренцево море вышли отряды надводных кораблей Северного флота. Однако поиски корпуса «затонувшей подводной лодки» не принесли положительных результатов.
Да, «Гэтоу» осталась в живых, но у ее командира кэптена Лоуренса Беркхардта были проблемы, и проблемы серьезные.
Этот инцидент произошел незадолго до начала очередного раунда переговоров по вопросам разоружения между СССР и США в Хельсинки. Действия ВМС США вблизи от советских берегов могли привести к серьезным политическим последствиям. Опасаясь этого, командование ВМС США пошло даже на прямую фальсификацию фактов. Командиру «Гэтоу» были даны указания составить отчет о патрулировании таким образом, что якобы оно было закончено за двое суток до столкновения. Об этом рассказывала статья в газете «Нью-Йорк Таймс» от 6 июля 1975 года, через шесть лет после случившегося. Подлог документов по столь опасному случаю — обвинение серьезное. Авторитетная в американском обществе газета провела тщательное расследование этой истории.
Причина рискованных действий высших чинов ВМС была выяснена. «Гэтоу» действовала по плану сверхсекретной разведывательной операции «Холлистоун», проводимой совместно Агентством национальной безопасности и разведуправлением ВМС США. Признавая факт столкновения, надо было «засвечивать» и тайную операцию, расходы на которую исчислялись цифрой со многими нулями.
«Гэтоу» проходила специальную подготовку к этому походу. Особые меры принимались по контролю за шумом подводной лодки. Все внешние люки и горловины легкого корпуса подвергались специальной обработке, исключающей возникновение вибраций.
Строгая завеса секретности покрывала все стороны таинственной операции. Даже семьям подводников не позволялось знать истинные районы пребывания их родных и близких. Для семей членов экипажа предлагалась «легенда», объясняющая длительное отсутствие родных. Каждый поход длился 90 суток — это требовало объяснений. Семьи подводников с чувством гордости узнавали, что лодки участвовали в специальных научных исследованиях по передовой геодезической программе. А наука, как известно, требует жертв. Так что подождите своих родных три месяца, помогите своим терпением американской «науке».
В целях повышения эффективности разведывательных действий на «Гэтоу» был сооружен специальный отсек, в котором размещалась суперновейшая аппаратура радиоперехвата, а также и другое оборудование. Обслуживалась эта аппаратура персоналом АНБ. Самая секретная организация Америки делегировала в этот поход на «Гэтоу» восемь своих сотрудников. По свидетельству подводников, они весьма напряженно выполняли свои обязанности, проводя большую часть времени за «выуживанием» разведывательной информации. Условия ведь были самые благоприятные для такого занятия — вот он, советский берег, всего в трех милях от «Гэтоу». В трех милях?! Да, да, американские лодки, участвовавшие в операции «Холлистоун», дерзко входили в территориальные воды СССР и решали там свои разведывательные задачи.
«Гэтоу» имела приказ вести разведывательные действия в советских водах с единственным ограничением — не подходить ближе, чем на четыре мили, к советским берегам. Но только четыре мили как запрет! То есть три мили, признаваемые США в качестве территориальных, плюс еще одна — для страховки. А бывало и меньше! Так, в этом же походе по вине штурманской службы и беспечности вахтенного офицера «Гэтоу» очутилась всего лишь в одной миле от берега. Командир лодки, устроив разнос подчиненным, приказал убрать все записи в журналах об этом неосторожном «пируэте». Что касается официально объявленных морских границ СССР, то они, мягко говоря, игнорировались американской разведкой. Таким образом, атомные подводные лодки, решая задачи в интересах ВМС США, одновременно выполняли функции «выносных наблюдательных пунктов» для Агентства национальной безопасности США, то есть участвовали в решении задач стратегической разведки! Они «подвозили» профессионалов — «слухачей» высочайшего класса с их супераппаратурой фактически на территорию СССР! Шесть километров от берега — это не расстояние для ведения радиоразведки.
17
17 «Хиросима» — такое название К-19 получила после серьезной неполадки ядерного реактора в 1961 году. Судьба этой подводной лодки была несчастливой. В той аварии в июле 1961 года погибли 8 человек от переоблучения, полученного в ходе героической, без преувеличения, работы в аварийном реакторном отсеке. После этого на лодке произошла еще одна авария с гибелью 29 человек в 1972 году. Прозвище «Хиросима» прочно утвердилось за этим кораблем и известно каждому подводнику.
18
18 Команда «Продуть среднюю!» подается для продувания балластных цистерн средней группы воздухом высокого давления. В этом случае подводная лодка должна всплыть на поверхность в течение короткого периода времени.