Страница 20 из 85
Видимо, и впрямь не хватало ему вынужденной посадки, старого города Перекаты, чтобы так больно прикоснуться к собственному одиночеству, взглянуть на самого себя с тем же участием, с каким сострадал гордой женщине Ирине Ярской девяностолетний человек. Сколько видел, сколько всего пережил на своем веку этот крестьянин из деревни Сафоново, а живая душа в нем неистребима, и никакие потери не отвратят ее от людей, не сделают черствой и глухой. И в этом все начала.
На память пришел рассказ Санина о первых минутах приземления после прыжка из горящей машины.
- Иду по деревне, - вкрадчиво, словно боясь быть услышанным или стыдясь чего-то, начинал Сергей. - Рука в крови, на голове ЗШ с разбитым светофильтром, парашют ребятишки волокут. На душе смутно, сам понимаешь. А тут затащил меня председатель к себе - ну там самовар, водочки, закусить чем бог послал. И понимаешь, сидит рядом старушка в белом платочке - ветхая такая, глядит на меня приветными глазами, тихая, скорбная. "Как же это ты, сынок?" - "Да вот, бабушка, неудача..." И чувствую, как от сердца отлегло малость: так-то, Леша, откуда ни свались к нашим людям, кругом ты свой, везде дома, на всей родной земле. Ведь народ наш как одна семья...
Лютров потрепал за ушами прильнувшего к его ноге дратхаара, улыбнулся вопросительно вскинутым на него глазам собаки и встал, потягиваясь, напрягая затекшие мышцы, наслаждаясь ощущением силы и свободы в себе. "Нужно жить, нехорошо этак-то",- подумал он.
Во всем теле было такое ощущение, будто он пробудился от тяжелого сна. На душе было радостно. Потянуло к людям, к ребятам из экипажа, рассказать и об этой встрече и о своем просветлении, захотелось услышать чей-нибудь беззаботный смех, окунуться в людскую суету. "Какое славное утро!.."
Оглядывая бескрайние луга с высоты холма над прудом, он видел, как над зеленеющей далью, над бесчисленными озерами, над крышами едва видимого города Перекаты лучисто и празднично разгорается день, омывающий глаза пахучим свежим ветром, возвращающий память к минувшей ночи, будто к своему предтече, к дверям в доме Колчановых, где Лютров услышал негромкое, детски обязательное "здравствуйте!").
Так оно и случается среди людей, такими вот и бывают немыслимые совпадения. А может быть, есть законы, подчиняясь которым его прошлое должно было напомнить о себе как раз тогда, когда появилась эта девушка? Чтобы уравновесить тяжесть пережитого вспышкой надежды?
Но почему она, ведь он и не успел разглядеть ее по-настоящему.
На это никто не ответит. Да и нужен ли ответ? Надо ли доискиваться до причины, почему одно небесное тело так любовно заливает светом другое, а "здравствуйте!" тонкой большеглазой девушки не молкнет в его душе, живет радостной вестью. О чем?
Когда она улетает? Ведь она улетает, это о ней говорила хозяйка дома. Если мне повезет, я могу еще застать ее у Колчановых. Или в аэропорту. Только бы не спугнуть, не оттолкнуть как-нибудь. Далась ему эта охота! Теперь они вместе добирались бы в аэропорт и по дороге по-настоящему познакомились.
К девяти часам он вернулся к большому озеру, где попусту отсидел зарю, и уже побрел было вслед за дратхааром, обсохшим и повеселевшим, по дороге к городу, но увидел петляющую по лугам навстречу ему черную "Волгу". Быстрота, с какой неслась машина, и то, что она появилась раньше оговоренных десяти часов, настораживали.
- Петр Саввич говорит, ваше начальство прилетает, - сказал шофер.
Разогнав машину в обратный путь по гладкой луговой дороге, он спросил:
- Небось и не стреляли?.. Ясно, весна. Тут бы салаш хороший, чучела или пару подсадных, а так что. Вам бы с Петром Саввичем, он-то места знает...
Сбавив скорость у отлогого спуска к реке, по дощатому настилу наплавного моста "Волга" выскочила на другую сторону.
Сразу за излучиной показались первые, совсем еще деревенские избы городской окраины. На одной из них вкривь и вкось плясали буквы: "Веселые ребята". Мощенная булыжником улочка намекала на сельское прошлое окраины городка.
Чем ближе подъезжали к дому Колчановых, тем сильнее хотелось узнать, там ли еще Валерия?
Мария Васильевна еще чаевничала.
- Садитесь, успевайте. Чай горячий. Мы перед вами тут с Валерией трапезничали. О вас говорили. "Я, говорит, уже познакомилась с ним". - "Ну, говорю, и выходи за него замуж. В обиду не даст..." Она у меня от ухажеров пряталась, проходу девке просто не дают.
- Что, к матери собирается?
- Так сегодня и улетает... "Нужна, говорит, я ему".
- Во сколько самолет?
- В четыре или в пять. Сначала, говорит, к девочкам на работу зайду, а оттуда на аэродром. Лютров посмотрел на часы.
- Хорошая она девушка, - сказала Марья Васильевна.
- Ваша правда. Случится быть в Энске, заходите. Адрес и телефон я Петру Саввичу оставлю. До свидания.
Самолет прибыл после полудня. Кроме представителей завода двигателей и механиков, вместе с Даниловым и Гаем прилетел один из замов Главного тучный Разумихин, о котором в КБ сложилось мнение, как о человеке умном, несомненно правой руке Старика, но "не разумеющем политесу" в обхождении. Разумихин помнил Лютрова по работе на "С-04", они часто встречались в ту пору, и теперь, по прошествии многих лет, эта встреча и тон, в каком велась беседа, были отмечены налетом сообщничества, предполагающего, будто они знают друг о друге много больше, чем это может прийти в голову окружающим.
- Молодчина, - булькающим басом повторял Разумихин, хлопая Лютрова по плечу. - И вы не лыком шиты, не растерялись. Так его разэтак! Кто штурман? Ты? Голова шурупит... Ну пойдем глядеть. Поглядим, поматерим двигателистов да будем решать, как дальше жить.
Гай, склонившись к земляку Косте Караушу, слушал подробности полета, наверняка обращенные Костей в анекдот.
Высокий узкоплечий Данилов долго не отпускал ладони Лютрова и, как всегда, без тени улыбки высказал свои соображения:
- У меня было время узнать кое-что об этой полосе и рассмотреть ее с воздуха. Минимум необходимой длины для "С-44", но не это самое страшное, скажу вам по секрету. Толщина бетона не должна была выдержать машину. Вас выручил лессовый грунт.