Страница 38 из 221
В четыре представитель фракции эсеров Г. И. Лордкипанидзе указал присутствующим на позднее время и предложил старейшему из членов Учредительного собрания открыть его, не дожидаясь приезда отсутствующих большевиков (прежде всего председателя ВЦИК Свердлова). Старейший был Е. Е. Лазарев, но по предварительной договоренности он уступил старшинство С. П. Швецову. Швецов поднялся на трибуну.
Ф. Раскольников вспоминает: "Свердлов, который должен был открыть заседание, где-то замешкался и опоздал... Видя, что Швецов всерьез собирается открыть заседание, мы начинаем бешеную обструкцию. Мы кричим, свистим, топаем ногами, стучим кулаками по тонким деревянным пюпитрам. Когда все это не помогает, мы вскакиваем со своих мест и с криком "долой" кидаемся к председательской трибуне. Правые эсеры бросаются на защиту старейшего. На паркетных ступеньках трибуны происходит легкая рукопашная схватка... Кто-то из наших хватает Швецова за рукав пиджака и пытается стащить его с трибуны".
Так началось заседание Учредительного собрания России. "Мы собрались в этот день на заседание, как в театр, -- писал левый эсер Мстиславский, -- мы знали,
что действия сегодня не будет -- будет только зрелище".
Растерявшись, Швецов объявил перерыв. В этот момент из рук председателя колокольчик вырвал подо-спевший в зал Свердлов. От имени ВЦИКа он объявил заседание открытым и потребовал от Собрания передать власть Советам. По указанию Ленина большевик Скворцов-Степанов предложил пропеть "Интернационал". Зал дружно запел, хотя режиссеры у левого и правого сектора были разные (у эсеров -- Чернов). Пропев, начали выбирать председателя. Эсеры выдвинули кандидатуру В.М.Чернова. Большевики -- М. А. Спиридонову. Избрали Чернова. Чернов вышел на трибуну и начал речь. Вряд ли ее кто-либо слышал, так как в зале не прекращался шум.
От имени большевиков в Учредительном собрании первым выступил Бухарин, потративший много времени на доказательство залу того, что Чернов, с его достаточно лояльной речью, все-таки не настоящий социалист. Выступавший от левых эсеров Штейнберг призвал Собрание принять Декларацию и передать власть Советам, что было равносильно самороспуску. Между тем эсеры и меньшевики все еще надеялись устоять, по крайней мере до речи Церетели. Когда он входил на трибуну, "крики со стороны большевиков, левых эсеров и "публики" дошли до таких размеров, что минут десять Церетели вынужден был стоять под дождем оскорблений и ненависти". Стенограмма Собрания достаточно красноречиво передает обстановку, царившую в зале заседания:
"Председатель. /.../ Слово имеет член Учредительного собрания Церетели. Церетели входит на кафедру. Рукоплескания на всех скамьях, кроме крайних левых. Псе встают. Сильный шум на левых скамьях.
Председатель. Граждане, покорнейше прошу вас уважить достоинство собрания/.../ (Шум, свистки). Покорнейше прошу не мешать мне в ведении собрания. (Голос: Долой тех, кто голосовал за смертную казнь!) Гражданин, как ваша фамилия? (Голос: Могилев!) При-зываю вас в первый раз к порядку... (Шум, свистки). Покорнейше прошу публику не вмешиваться в дело собрания. Граждане, покорнейше прошу соблюдать спокойствие/.../ (Шум, свистки). Граждане, мне придется поставить вопрос о том, в состоянии ли некоторые члены вести себя так, как подобает членам Учредительного собрания. (Голос: Долой тех, кто голосовал за смертную казнь!) Гражданин Могилев, вторично призываю вас к порядку/.../ (Шум продолжается). Угодно вам, граж
дане, восстановить порядок собрания и не шуметь? Граждане, неужели мне придется напоминать, что Учредительное собрание есть место, где нужно уметь себя вести. (Шум). Угодно Учредительному собранию, чтобы его председатель принял меры к тому, чтобы все соблюдали тишину и достоинство собрания? (Шум слева. Голос: Попробуйте!) Покорнейше прошу не шуметь. Гражданин Церетели, вы имеете слово.
Церетели. Граждане, представители народа! Я взял слово к порядку, чтобы обосновать мнение фракции, к которой я имею честь принадлежать/.../ (Шум. Голоса: Какой фракции?)
Председатель. Покорнейше прошу не переговариваться/.../ Граждане, не могущие сохранить спокойствие во время речи товарища Церетели, прошу вас удалиться и не мешать ему говорить. (Шум и возгласы слева: Вот еще, попробуйте!)".
После речи Церетели состоялось голосование по повестке дня заседания. Большинством в 237 голосов против 146 утверждена была эсеровская повестка. Стало очевидно, что добровольно собрание не разойдется. Для окончательного обсуждения вопроса о судьбе Собрания большевики и левые эсеры потребовали перерыва для фракционных совещаний. Руководители двух партий остановились на том, что нужно, формально не прерывая собрания, "дать возможность всем вволю наболтаться", но "на другой день не возобновлять заседание", а объявить собрание распущенным и предложить депутатам разойтись по домам. Перед фракцией большевиков с изложением этого плана выступил Ленин. После некоторых колебаний было решено последовать его совету и из Собрания уйти. В Белый зал Таврического дворца вернулись только Ломов и Раскольников, зачитавший декларацию большевиков об уходе. От имени левых эсеров аналогичное заявление вскоре сделал Карелин.
После ухода из собрания большевики и левые эсеры приняли постановление о его роспуске и включении большевистской и левоэсеровской фракции Собрания в состав ВЦИК.
Дыбенко тем временем отдал начальнику караула дворца Железнякову приказ "разогнать Учредительное собрание уже после того, как из Таврического уйдут народные комиссары".
Железняков вернулся в Белый зал, подошел к Чернову, оглашавшему в это время проект о земле, выждал,
а затем тронул Чернова за плечо и сказал, что "караул устал" и все присутствующие должны немедленно покинуть зал заседаний. Чернов пробовал возражать, но после вторичного требования Железнякова уступил, предложил принять все эсеровские законопроекты без прений, после чего объявил перерыв. В 4.40 утра Учредительное собрание прекратило свою работу.
6 января СНК принял тезисы декрета о роспуске Учредительного собрания. В ночь с 6 на 7 января декрет был принят ВЦИКом и распубликован в советских газетах. А еще через два дня петроградцы похоронили убитых 5 января 1918 г. манифестантов на том же кладбище, где покоились жертвы расстрела 9 января 1905 года. 18 января декретом СНК из всех ранее изданных советских законов были устранены ссылки на Учредительное собрание.