Страница 218 из 221
Через год придут новые выборы -- в республиканские и местные Советы. Накал политической борьбы усилится. Будут действовать блоки различных сил. А в итоге -- во многих Верховных Советах республик и в ряде городских --депутаты-демократы составили сильные фракции, либо оказались в большинстве. Это привело к возникновению новой политической ситуации. Именно к республикам постепенно перемещается реальная власть, их голос становится все весомее. Республиканские проблемы и в сознании людей вышли на первый план. Все это резко обострило противостояние союзного центра и республик. И в фокусе этой борьбы оказалась РСФСР, Российский парламент во главе с Б. Н. Ельциным. В принципиально новом положении в 1990 г. оказалась и КПСС. Перед ней встала дилемма. Проводить реформы, сохраняя при
этом свой руководящий контроль над государством и хозяйственной деятельностью. Но сами эти реформы невозможны, если различные силы и группы в обществе не смогут динамично и свободно взаимодействовать друг с другом. Но зачем тогда партия авангардного типа? За короткое время деятельности новых Советов выявилось, что эта модель власти непродуктивна. Она годилась как придаток, как декорация власти КПСС. А в изменившихся условиях быстро обнаружила свой дискуссионно-клубный характер, низкую конструктивность.
Все это вместе взятое, в сочетании с резко ухудшившимся социальным положением людей и определило крупные повороты в политической жизни страны в 1990 г., мощные приливы и отливы общественной активности, обострение противостояния различных сил. Неожиданное введение института президентства. Разочаровывающие итоги XXVIII съезда КПСС. Отклоненное Верховным Советом СССР намерение союзного правительства провести переход к рынку через этап стабилизации экономики и резкое повышение цен. Гласно заявленная Президентом страны приверженность радикальной экономической реформе. И быстрый отказ от нее. Беспрецедентное усиление президентской власти и очевидная бесплодность его многочисленных указов. Резкое усиление антирыночной активности КПСС. Жесткое противостояние блоков в Российском парламенте. Попытка опереться на силу в борьбе с Прибалтийскими республиками и кровавое воскресенье 13 января 1991 г. в Вильнюсе. Перетасовка структур президентской власти. Жестко фискальные действия нового кабинета министров СССР. Эти и другие "изломы" 1990 г. и начала 91 г. предельно накалили и усложнили обстановку. Страна вновь оказалась на перепутье, перед сложным выбором.
Краткие итоги. Перестройки в истинном смысле этого слова в СССР никогда не было. М. С. Горбачев и его соратники предпринимали смелую, отчаянную попытку обновить социализм, вдохнуть новую жизнь в умирающую систему. Отсюда непоследовательность в его политике, поиск компромиссов, стремление сочетать экстенсивные и вяло-реформаторские методы. Все происходило в соответствии с оруэлловскими лабиринтами двоемыслия: "зная, не знать; верить в свою правдивость, излагая обдуманную ложь; ...логикой убивать логику; отвергать мораль, провозглашая ее; полагать, что демократия невозможна, и что партия -- блюститель демократии".
А иначе и быть не могло. Ведь двоемыслие -- становой хребет тоталитаризма, и пока он не сломан. Но предпринятые реформы помимо их истинных целей сделали великое дело. Продемонстрировав невозможность обновления, они подтолкнули тоталитаризм к распаду. И какие бы новые повороты не уготовила судьба советскому обществу, всем уже ясно одно: возврат к прежнему невозможен. Могут быть откаты и приливы, спады и подъемы. Но прогресс в этой стране уже необратим.
Л И ТЕР AT УРА
Иного не дано. М, Прогресс, 1988.
В человеческом измерении. М., 1989.
Через тернии. М., 1990.
Неформальная Россия. М., 1990.
Гласность. Насущные вопросы и необходимые ответы. М., 1989.
ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ
Мы смотрим в прошлое, как в зеркало, и не можем себя узнать. Изображение разбивается на осколки. Все больше и больше людей понимают: так жить нельзя. Видят и реальный выход -- восстановить украденную у них системой историческую память, вернуть обществу утраченное прошлое. А вот сделать это нельзя без преодоления монополии на это прошлое. Ведь оно принадлежит всем и никому в отдельности. А следовательно, и восстанавливать память о нем необходимо не на съездах, и не в партийных комитетах, а научно, то есть в библиотеках, архивах, лабораториях. И делать это должны не генсеки и "ответственные товарищи", а обществоведы-профессионалы.
Как известно, к учебникам и учебным пособиям заключение обычно не пишется. В данном случае авторы решили пойти другим путем. И дело не только в том, что они не склонны рассматривать свою работу как систематическое освещение всех сторон материальной и духовной жизни народов нашей страны на всем протяжении их многовековой истории. По существу, гуманитарное знание еще только ищет подходы к выработке современного типа учебника по отечественной политической истории. Но более важно, на наш взгляд, другое. Быть может, не все знают, что с 1917 г. вплоть до середины 30-х гг. история как учебная дисциплина вообще отсутствовала в средней школе. Трудно поверить, но миллионы людей вступали в жизнь, начинали свою трудовую биографию, изменяли облик страны, не имея сколько-нибудь серьез
ных представлений о прошлом как своей Родины, так и человечества в целом. Лишь после "знаменитых" указу-юще-запрещающих предписаний Сталина, Кирова, Жданова началась подготовка учебников по истории СССР. Характерно и другое. Они были написаны и стали достоянием средней школы почти одновременно с появлением "Краткого курса истории ВКП (б)". В итоге, со второй половины 30-х гг. химерическое видение политической истории окончательно внедрилось в память и умы школьников, студентов, всего населения. Причем внедрялось оно монопольно, как некая непреложная истина, отход от которой был равнозначен идеологической диверсии против партии и строя. Минули десятилетия, однако все последующие поколения (вплоть до 80-х гг.) продолжали учиться либо непосредственно по учебникам 30--40-х гг. либо по их "модификациям", по существу повторявшим прежние схемы, фальсифицирующим факты, скрывавшим истину. Но точно так же были написаны аналогичные пособия по истории зарубежных стран. Стоит ли удивляться тому, что по сей день значительная часть населения (в том числе и получившая высшее образование) сводит историю XX века к истории КПСС. Иначе и быть не могло, ибо никаких других задач история как учебная дисциплина в школе и вузе не преследовала.