Страница 36 из 51
-- Это уже не твоя забота, брат,-- отвечал Пресвитер с какой-то ласковой угрозой.-- Можешь мне поверить -- все продумано. Все -до последней мелочи!
-- А...-- начал было, но сразу осекся тот же голос.
-- Что еще? -- переспросил Дилон с увеличивающейся долей угрозы.
-- Да нет, ничего. Просто я подумал: чтобы приготовить расплав, уйдет не меньше часа. Он за это время не пробьется? Ну, дверь толстая -- так через потолок... Найдет, чего доброго, лаз где-нибудь под печью...
Дилон усмехнулся:
-- На этот счет можешь не волноваться. Мы с Морсом и Кевином, установили печь на нагрев уже давно. Задолго до того, как вас, умников, уговаривать начали...
По рядам сидящих прошел короткий смешок, выражавший скорее восхищение, чем что-либо иное.
Внезапно еще один из сидящих робко поднял руку, словно школьник на уроке.
-- В чем дело? -- Дилон всмотрелся. Лицо у того было измазано сажей, -- видно, еще не отмылся после пожара. Поэтому Пресвитер опознал его только по необычной, гражданского вида, кепке. Это был Дуглас Уинтерборн, самый младший из заключенных. Он попал в тюрьму непосредственно перед ее расформированием, а попав -сразу же примкнул к исповедующим Веру, так как больше чем кто-либо нуждался в духовной поддержке. Тогда ему было всего семнадцать лет и он выглядел как "мальчик из приличной семьи", по ошибке попавший к уголовникам. Да, в сущности, он и был таким... С тех пор прошли годы, но для старожилов колонии он так и оставался "сынком".
-- Так в чем дело, Дуг? -- спросил Дилон с едва уловимой теплотой.
-- Вот ты говоришь, что у нас будут факелы...-- "ты" он говорил Дилону еще с некоторой запинкой, воспринимая его как старшего,-- но скажи... скажи, ты уверен, что факел поможет?
Ответа напряженно ждали все. Дуглас явно попал в самое больное место.
-- Видишь ли, Уинтерборн...-- Дилон словно просмаковал благородно звучащую фамилию.-- Говорят, что убиенные на поле брани сразу же предстают перед престолом Господа... Так что тот из нас, кто умрет, держа горящий факел в руке, никогда не увидит полыхания адского огня. А это ведь очень возможно, несмотря даже на Веру, -- если вспомнить, какую жизнь мы прожили...
Голос Дилона окреп.
-- Во всяком случае, сам себе я не мог бы пожелать лучшего конца... Ну, понял меня, малыш?-- Он легонько сдвинул Дугласу козырек кепки с бровей на глаза.-- Все мы умрем... Вопрос только в том, как мы покинем этот мир: стоя, как люди, или на коленях, умоляя о пощаде?
Все не отрываясь смотрели на Дилона.
-- Нет! Мой Бог -- Бог молитвы, а не мольбы! Я никогда не молил -- никого и ни о чем! Никогда меня никто не щадил, не помогал, не давал ничего бескорыстно... Так что к дьяволу этого зверя! Будем бороться!
-- Будем бороться! -- хором подхватили все.
В руках у Пресвитера все еще был топор. Но теперь он вновь напомнил Рипли посох епископа...
8
-- Ладно! Чего уж... все равно помирать!
Кто сказал это? Рипли не успела рассмотреть... Но кто бы это ни был, он выразил общее мнение.
Дилон и Рипли украдкой следили за Голиком, ожидая с его стороны очередной выходки. И эта выходка действительно последовала, но была она все-таки неожиданна. Во всяком случае, для Рипли.
До отказа растянув губы в улыбке-оскале, Голик вдруг рванул ворот робы (пахнуло запахом прелой ткани и несвежего тела) так, что посыпались пуговицы. На волосатой груди сквозь слой грязи виднелась непристойная татуировка.
-- Эх-ма! Раз живем -- раз умираем! -- все еще держа на лице жуткую ухмылку, он бесшабашно-отчаянным движением бросил шапку об пол.-- Ну так поджарим же наконец эту падлу! Преподобный -раздавай факелы!
Рипли с облегчением перевела дух. Однако Дилон, похоже, не разделял ее чувств:
-- Смотри у меня, Ян... Вспыхнул -- так гори, а не прогорай!
И -- как это уже было недавно -- всех разом охватила неистовая жажда деятельности. Люди с грохотом переворачивали пустые бочонки, ища в них остатки горючего, а потом рвали на полосы одежду и простыни. Обмотав этими лоскутами железные стержни, они пропитывали образовавшуюся матерчатую обмотку оставшимся топливом. Вскоре у каждого был факел, а в углу горкой высились запасные. Впрочем, было еще неясно, удастся ли ими воспользоваться...
С нарастающим удивлением и даже испугом Смит смотрел на всю эту подготовку.
-- О идиоты... Боже мой, какие кретины! -- он обхватил руками голову и опасливо отодвинулся в темный угол от греха подальше.
-- А ну, проверьте, как закрывается створка! -- Рипли показала на бронированную дверь над металлоприемником.
-- Вот рубильник. А механизм подключен через бустерную систему -- видишь, мощный поршень здесь...-- ответил Морс.-- Не вручную же опускать такую тяжесть!
Рипли с подозрением посмотрела на поршень:
-- Когда вы в последний раз пользовались этой системой?
Морс задумался.
-- Да лет пять назад, а то и все шесть. Но не больше!
-- Не больше! -- подозрения Рипли усилились.-- Гидравлика точно работает? Ты уверен в этом?
-- Точно здесь вообще ничего не работает. Прими это к сведению! -- сказал Дилон, неслышно возникнув откуда-то сбоку.-- Так что во всех своих выкладках тебе придется учитывать данный факт. А именно -- возможность, что какой-нибудь механизм в нужный момент не сработает и весь план пойдет насмарку.
Дилон внимательно смотрел на Рипли.
-- Ну как -- не передумала? -- спросил он в высшей степени серьезно.
Рипли легонько улыбнулась. Или ей только показалось это?
-- А разве можно сейчас передумать, преподобный?
Вопрос этот явно не требовал ответа -- и Пресвитер кивнул, соглашаясь.
9
-- Значит, повторяем в последний раз...
Рипли тяжело вздохнула. У нее не было полной уверенности, что каждый участник предстоящих событий правильно запомнил свою роль. Еще меньше было уверенности, что кто-нибудь не дрогнет, не ошибется второпях или с перепугу. О надежности техники, как уже было ясно, говорить не приходилось...
С другой стороны Дилон прав: время поджимает. Нужно действовать, пока сомнения не охладили энтузиазм их микроармии...
-- Заманиваем сюда. Потом -- ты включаешь рубильник, приводящий в движение поршень гидравлики. Зверь оказывается в ванне, за ним опускается дверь. Потом кто-то из ребят польет его сверху оловом -- и все! Ему конец,-- быстро и убедительно говорил Дилон.