Страница 62 из 76
- Об этом не беспокойтесь. Обеспечение беру на себя. Соболевскому стало ясно, что командир уже все продумал в деталях.
- Вначале попробуйте усилить вооружение на моей машине. Каким образом это лучше сделать?
Когда совместно они наметили весь необходимый объем работ, Сафонов добавил:
- Еще одна просьба, Соболевский, чтобы все вооружение стреляло от одной кнопки и не приходилось тыкаться по разным углам во время боя.
- Это, пожалуй, труднее всего, товарищ майор...
- На то вы и инженер. Стоит вам хорошенько подумать, и все получится. И учтите - как можно больше боекомплекта. Используйте каждый свободный сантиметр, но сделайте патронные ящики повместительнее. Если сделаете добротно - расцелую. Сколько дней на это нужно?
- Дней двадцать потребуется.
Сафонов схватился за голову:
- Это ужасно долго! Подумайте, чтобы сократить сроки.
Через сутки Сафонов звонил Соболевскому:
- Ну, как дела? Скоро ли закончите установку вооружения?
- Да что вы, товарищ командир? Это же просто немыслимо! Когда могли мы это сделать?
- Ну ладно, ладно! Действуйте дальше. Не надо ли еще чего?
И так ежедневно Сафонов звонил Соболевскому, интересуясь ходом дел. На исходе восьмого дня Соболевский сам позвонил командиру:
- Докладывает воентехник 1-го ранга Соболевский... Сафонов прервал его доклад:
- Послушайте, когда я вместо длинной тирады услышу короткое: "Товарищ командир, пулеметы готовы!"?
Соболевский в ответ произнес нарочито бесстрастным тоном:
- Одна плоскость готова. Не можете ли вы, товарищ командир, приехать в мастерские, чтобы произвести пристрелку и проверить прочность новой установки?
- Да как же не приехать по такому делу? Обязательно, сейчас же приеду! Заряжай!
И вот Сафонов, радостный и возбужденный, в мастерской оружейников. Его интересовало буквально все: как удалось справиться с работой без чертежей, что нужно еще для завершения работ, какой силы отдача нового пулемета? Не изменилась ли центровка самолета из-за большого веса новой установки? Не нарушилась ли прочность крыла?
- А сколько патронов входит в ящик? - это мучило командира полка больше всего.
- Вместили ящик с комплектом, как и на наших истребителях! - порадовал его Соболевский.
Командир полка взял трос от спускового механизма и намотал его на руку. Лицо его приняло сосредоточенное выражение. Как, мол, пройдут испытания? Резко потянув за трос, командир дал длинную очередь.
- Молодцы! Ох и молодцы! Отличная работа! - отстреляв, Сафонов сел на крыло и полез в пулеметный отсек проверить, не повлияла ли стрельба на прочность крепления новой установки. Все было хорошо. Командир сиял.
- Через три дня я должен летать на этом аэроплане!
- Есть! Постараемся, - с улыбкой отвечает Соболевский.
Сафонов хмурится:
- Не постараемся, а чтобы я летал! Понятно?
И снова каждое утро в мастерских начинается со звонка Сафонова: "Как дела?" Узнав, что возникли новые трудности, Сафонов снова прибыл в мастерские.
- В чем камень преткновения?
Соболевский доложил, что не ладится с пневматической перезарядкой пулемета. Сафонов внимательно выслушал инженера и сказал:
- А может, откажемся от пневмоперезарядки? Достаточно будет и механической. Силенками вроде не обижен, здоровье крепкое.
На этом и договорились.
Вечером 27 февраля 1942 года произошло событие, которое заставило поволноваться как летчиков полка, так и все авиационное командование.
"Харрикейн" Сафонова с советской поправкой - крупнокалиберными пулеметами - был готов к вылету. Командир собирался испытать его в воздухе, по так и не смог сделать этого. После обеда Сафонов почувствовал резкую боль в нижней части живота. Сафонова срочно доставили в госпиталь. Диагноз - острый приступ аппендицита. Главный хирург Северного флота, ныне профессор, А. Д. Арапов сделал операцию.
Оправившись после операции, Сафонов вызвал к себе в госпиталь одного из лучших летчиков, А. Кухаренко, и сказал:
- Возьми мой самолет. Облетай его, проверь все в воздухе, но береги при этом как зеницу ока. Знаешь, с каким трудом все сделали...
Вернувшись от Сафонова, Кухаренко подробно ознакомился с доработками, произведенными на "Харрикейне", и облетал его. Оружие в воздухе было безотказным.
Через несколько дней после возвращения из госпиталя Сафонов с разрешения командующего ВВС СФ дал задание Соболевскому в короткий срок перевооружить все английские самолеты отечественными пулеметами.
Лиха беда - начало; теперь Сафонов загорелся мыслью - вооружить "Харрикейны" авиационными пушками ШВАК, которые раньше стояли на истребителях И-16. Снова было получено "добро" командующего ВВС на переделку. Сафонов лично проверил действие на земле, сначала на одном, затем на другом крыле. Действие пушек в воздухе также испытал сам.
Не сразу разобрались фашисты, почему у них резко возросли потери в авиации. Перевооруженные "Харрикейны" сбивали врага более успешно.
А дальше - больше: на "Харрикейнах" с легкой руки Сафонова стали устанавливаться направляющие для пуска реактивных снарядов.
Недолго полк воевал на "Харрикейнах" - их сменили американские истребители "китти-хаук". Сафонова особенно заинтересовало вооружение новых машин. Получив все сведения от инженера Соболевского, Сафонов попросил его:
- Будете пристреливать оружие на первом самолете - сообщите мне, обязательно приеду.
Большой опыт, накопленный командиром полка в беспрерывных воздушных боях в начале войны, убедил его в необходимости ведения огня на максимально близких дистанциях. Исходя из этого, командир разработал соответствующую тактику и предъявил новые требования к пристрелке оружия - ее нужно было производить на более коротких дистанциях.
Пока длилась пристрелка на "китти-хауке", Сафонов ни на минуту не отходил от самолета. Он сам смотрел в прицел, а когда самолет был установлен в нужное положение к пристрелочному щиту, командир шутя заметил Соболевскому:
- У тебя, Соболевский, недостаточно пристрелянный глаз, чтобы установить точно пулемет. Дай-ка я сам...