Страница 13 из 27
Марта оглянулась по сторонам, будто искала глазами официанта. Может, съедим что-нибудь? – спросила Марта, у меня потом свидание в три часа. Перейра подозвал Мануэля. Они заказали два омлета с зеленью, потом Перейра повторил свой вопрос Так что же все-таки делает в Алентежу Монтейру Росси? Он уехал туда со своим братом, ответила Марта, а тот получил неожиданный приказ, потому что главным образом из Алентежу хотят добровольцами ехать в Испанию, в Алентежу существует давняя демократическая традиция, и там много анархо-индивидуалистов вроде вас, доктор Перейра, в общем, работы хватает, короче, Монтейру Росси уехал туда вместе с братом, потому что основной набор добровольцев именно оттуда. Хорошо, сказал Перейра, пожелайте ему успешной вербовки от моего имени. Официант принес омлеты, и они принялись за еду. Перейра повязал вокруг шеи салфетку, взял кусочек омлета и сказал: Слушайте, Марта, завтра я ложусь в талассотерапевтическую клинику под Кашкаишем, у меня не все в порядке со здоровьем, передайте Монтейру Росси, что его статья о Д'Аннунцио никуда не годится, на всякий случай оставляю вам телефон клиники, где я пробуду неделю, звонить лучше всего во время завтрака, обеда или ужина, а теперь скажите мне, где находится Монтейру Росси в данный момент. Марта понизила голос и сказала: Сегодня вечером он будет в Порталегри, остановится у друзей, но не стоит спрашивать его адрес, к тому же это не его постоянный адрес и ночевать он будет то здесь, то там, он должен все время разъезжать, так что, скорее всего, сам попытается связаться с вами. Хорошо, сказал Перейра, протягивая ей карточку, вот мой телефон, клиника талассотерапии в Пареде. Мне пора, доктор Перейра, сказала Марта, извините, но у меня свидание, а ехать еще через весь город.
Перейра встал из-за стола и простился с ней. Марта ушла, надев свою вязаную шапочку из простых ниток. Перейра провожал ее взглядом стоя, залюбовавшись красивым силуэтом в лучах солнечного света. Он почувствовал прилив бодрости и даже повеселел, но почему, сам не знает. Тогда он сделал знак Мануэлю, который подошел мгновенно и спросил, не желает ли он рюмочку после обеда. Но ему просто хотелось пить, потому что день был неимоверно жарким. Поколебавшись с минуту, он сказал, что, пожалуй, ограничится лимонадом. Он попросил принести ему лимонада, холодного-прехолодного, и побольше льда, утверждает Перейра.
14
На следующий день Перейра проснулся рано, утверждает он. Он выпил кофе и собрал свой маленький чемодан, положив туда «Contes du lundi»[10] Альфонса Доде.
Вдруг придется на пару дней задержаться, подумал он, а Доде был как раз тем автором, который замечательно подходил для рассказов, публикуемых в «Лисабоне». Он направился к выходу, остановился перед карточкой жены и сказал ей: Вчера вечером я виделся с Мартой, невестой Монтейру Росси, у меня такое впечатление, что эти ребята попадут в беду, собственно, уже попали, но я к их делам не имею никакого отношения, мне нужно лечиться морскими купаниями, их прописал мне доктор Коста, к тому же в Лисабоне дышать нечем, свой перевод «Онорины» Бальзака я доделал, так что сегодня и поеду, сяду в поезд, доеду до станции Каиш де Содре, и тебя я забираю с собой, с твоего позволения. Он взял портрет и положил его в чемодан, но лицом вверх, потому что его жене при жизни всегда не хватало воздуха, и он подумал, что и портрету его тоже, наверное, будет недоставать. Затем он спустился на площадь перед Собором, поймал такси и поехал на вокзал. Доехав до вокзальной площади, он вышел и решил перекусить в «Бритиш бар дель Каиш». Он знал, что в этом баре часто собирались писатели, и рассчитывал встретить кого-нибудь. Он вошел в бар и сел за столик в углу. За столиком рядом действительно обедали прозаик Аквилину Рибейру с Бернарду Маркешем, графиком-авангардистом, тем, кто иллюстрировал лучшие журналы португальского авангарда. Перейра поздоровался с ними, и те кивнули ему в ответ. Хорошо было бы сесть с ними за один стол, подумал Перейра, рассказать, с какой резкой критикой Д'Аннунцио он столкнулся не далее чем вчера, и послушать, что они на это скажут. Но писатель и художник были настолько поглощены беседой друг с другом, что Перейра не отважился помешать им. Он понял, что Бернарду Маркеш не желает больше рисовать, а писатель собирается за границу. Это его совсем обескуражило, утверждает Перейра, потому что он никак не ожидал, что такой писатель может покинуть свою страну. За все то время, что он пил лимонад и поедал свои любимые морские ракушки, Перейра расслышал лишь несколько отдельных фраз. В Париж, говорил Аквилину Рибейру, жить можно только в Париже. Бернарду Маркеш соглашался с ним и говорил: Мне предлагали тут работу в разных журналах, но я вообще не хочу рисовать, кошмарная страна, не хочу работать пи на кого. Перейра прикончил свои ракушки, допил лимонад, вышел из-за стола и задержался перед столиком, где сидели писатель и художник. Приятного времяпрепровождения вам, господа, сказал он, позвольте представиться, я – доктор Перейра, редактор страницы культуры в газете «Лиса-бои», вся Португалия гордится такими талантами, как вы, вы нам нужны.
Затем он вышел на слепящий полуденный свет и направился на перрон. Он взял билет до Пареде и спросил, далеко ли это. Служащий сказал, что совсем недалеко, и он обрадовался. Это был поезд на Эшто-рил, и в поездах этого направления ездили в основном отдыхающие. Перейра сел с левой стороны, чтобы видеть море. Вагон в такое время был практически пустой, и Перейра выбрал кресло, какое хотел, приспустил штору, чтобы солнце не било в глаза, потому что сидел он с южной стороны, и стал смотреть на море. Он задумался о своей жизни, но говорить на эту тему не собирается, утверждает он. Лучше он скажет о том, что море было спокойно и на пляже было много народу. Перейра задумался, сколько же времени прошло с тех пор, как он купался в последний раз, и ему показалось, что вечность. Ему вспомнились те времена в Коимбре, когда он ездил на окрестные пляжи в О порту, Гранже или, скажем, в Эшпинью, там еще были казино и клуб. Вода на этом северном побережье была страшно холодной, но он мог плавать часами поутру, пока университетские товарищи, озябшие, в пупырышках, дожидались его на берегу. Потом они одевались, надевали свои пиджаки по последней моде и отправлялись в клуб играть в бильярд. Все оглядывались на них, а хозяин клуба встречал словами: А вот и наши студенты из Коимбры, и давал им лучший бильярдный стол.
Перейра очнулся, когда они подъезжали к Санту-Амару. Это был красивый, изрезанный бухтами пляж, и виднелись тенты в синюю с белым полосу. Поезд остановился, и Перейра решил выйти и искупаться, а потом можно будет сесть на следующий поезд. Он не смог удержаться. Перейра затрудняется объяснить, откуда взялся этот внезапный порыв, возможно, оттого, что он думал о тех временах в Коимбре и о купаниях в Гранже. Он вышел со своим маленьким чемоданчиком и прошел через подземный переход на пляж. Дойдя до песка, он снял ботинки и носки и так пошел дальше, неся чемодан в одной руке, а ботинки – в другой. Он сразу же увидел спасателя, загорелого парня, который, лежа на топчане, наблюдал за купающимися. Перейра подошел к нему и сказал, что хотел бы кабину для раздевания и купальный костюм напрокат. Спасатель смерил его взглядом с головы до ног и нехотя буркнул: Не знаю, найдутся ли плавки вашего размера, в общем, ищите сами, вот вам ключ от кладовки, займете первую кабину, она у нас самая большая. И он спросил, как показалось Перейре, не без ехидства: Спасательный круг нужен? Я отлично плаваю, ответил Перейра, возможно, получше вас, так что не волнуйтесь. Он взял ключи от кладовки и от раздевалки и пошел туда. Кладовка была забита всякой всячиной: буйки, надувные круги, рыболовная сеть с пробковыми поплавками, купальные принадлежности. Он стал рыться среди купальников в надежде найти костюм старого фасона, сплошной, который бы закрывал грудь и живот. Один такой он нашел и надел его. Он был тесноват и шерстяной, но других подходящих не оказалось. Он оставил чемоданчик и вещи в раздевалке и пошел к морю. На утрамбованном прибоем песке какие-то молодые люди играли в мяч, и Перейра обошел их. Он входил в воду медленно, неспешно, чтобы кольцо прохлады постепенно охватывало тело. Затем, когда вода дошла ему до пупка, он нырнул и поплыл медленным, размеренным кролем. Он заплыл далеко, до буйка. Схватившись за спасательный буек, он перевел дыхание, почувствовал сильную одышку и бешеные удары сердца. Я – сумасшедший, подумал он, не плавал целую вечность и с ходу бросаюсь в воду, как спортсмен. Он отдохнул, держась за буй, и потом перевернулся на спину. Перед глазами стояло небо дикой, пугающей синевы. Перейра восстановил дыхание и поплыл к берегу медленным брассом. Проходя мимо спасателя, он не мог отказать себе в удовольствии и сказал: Как видите, обошелся без круга, не знаете, когда следующий поезд на Эшторил? Спасатель посмотрел па часы. Через четверть часа, ответил он. Отлично, сказал Перейра, тогда пойду переодеваться, а вы подходите получить с меня за прокат, времени остается в обрез. Он переоделся в кабине, вышел, рассчитался с парнем, пригладил редкие волосы маленькой расческой, которую носил в бумажнике, и простился. До свидания, сказал он, и приглядывайте за теми ребятами, что играют в мяч, по-моему, они не умеют плавать и мешают отдыхающим.
10
Рассказы по понедельникам (фр.)