Страница 7 из 31
- Типичный монстр, - кивнула Софи. - Несмотря на римский профиль. Но что нам с ним делать?
- По-моему, прежде всего накормить, - предложил Мариано.
- Ввести его в нашу палатку?
- Ну, зачем же, вынесем столик сюда, к костру.
Никого из рабочих так и не было видно. "Трусливые мерзавцы, - шипела Софи, - завтра же рассчитаю половину". Незнакомец все так же неподвижно стоял у костра, словно все происходящее его не касалось. Мариано подошел к нему и тронул его за плечо. Незнакомец вздрогнул, взгляд его сразу стал осмысленным, и Мариано подумал, что тот, вероятно, спал стоя и с открытыми глазами.
Да Пальха подвел гостя к столу к усадил на складной стул.
- Одну минуту, - сказала Софи и побежала в палатку. Она вернулась тотчас же и, нагнувшись сзади над Мариано, сунула ему что-то тяжелое в боковой карман куртки. Молодой человек опустил руку в карман: это был револьвер.
- Ужин начался в теплой, дружественной обстановке, - прокомментировал Мариано и положил на тарелку гостя порцию дымящихся бобов.
Незнакомец обнюхал еду, потом быстро погрузил в нее указательные пальцы обеих рук и, действуя ими, как деревянными палочками, начал есть неторопливо, но с видимым наслаждением. Очистив тарелку таким образом, он ее старательно вылизал, откинулся на спинку стула и издал неопределенный стонущий звук, который можно было расценить только как выражение острого блаженства.
Ни Мариано, ни Софи не притронулись к еде. Их обоих переполняла невыносимая смесь жалости и отвращения, сострадания и брезгливости. Вызвано это было даже не странным способом принятия пищи. Их ошеломило другое: на негнущихся серых пальцах пришельца не было ногтей. Не то что они были кем-то сорваны - нет: их явно не было никогда.
- Теперь я понимаю, - прошептала Софи. - Этот несчастный урод все-таки европеец, вернее сын европейских родителей. Такие дети, я знаю, рождаются у людей, работающих с радиоактивными веществами. Самым правильным было бы убить его еще младенцем.
- Мадемуазель Берже, я все-таки не уверен, что он ничего не понимает. Будьте осторожнее.
- Ох, да Пальха, вы думаете, ему самому это не приходило в голову? Ручаюсь, что не раз. Дайте-ка ему лучше еще чего-нибудь.
Мариано достал коробку сардин и принялся ее открывать, искоса поглядывая на гостя.
- Боюсь, что вы неправы, - заметил он. - Этому человеку не меньше тридцати лет. Тогда еще не было никакой атомной бомбы, слава богу.
- Но исследования велись, и как раз без соблюдения техники безопасности.
- Может быть. Но он не понимает местных наречий, и потом его способ питаться...
- Наверное, и это можно как-то объяснить.
Мариано пожал плечами и протянул гостю открытую коробочку с сардинами. Но незнакомец вдруг шарахнулся в сторону, замахал руками, и его всего затрясло, словно от страха или отвращения. Он не успокоился, пока злополучная жестянка не была отнесена в палатку.
- Ну, ладно, - сказал Мариано, - пока закипает кофе, попробуем объясниться при помощи карандаша и бумаги. Боюсь, что бедняга просто глухонемой.
Карандаш и бумага появились на столе; придвинутые к незнакомцу, они не произвели на него никакого впечатления. Молодые люди разочарованно переглянулись.
- Начну-ка я сам, - предложил Мариано и, взяв карандаш, принялся кое-как изображать усатого ковбоя. Глаза незнакомца округлились, он выхватил карандаш, обнюхал его, поднес к уху, словно прислушиваясь, потом быстро придвинул бумагу к себе и начал наносить на нее непонятные волнистые линии, зигзаги и пятна. Это была радость дикаря, получившего ни с чем не сравнимую игрушку.
- Придется завтра заехать в Жеремуабу и сдать его местным властям. Бедняга заслуживает приюта умалишенных.
Между тем незнакомец начал издавать какие-то странные звуки; увлеченный рисунком, он, по-видимому, сам не замечал, что они непроизвольно вырываются у него. Наверное, это была песня, потому что звучали только гласные различной тональности.
- Мариано, - вскрикнула вдруг девушка, - вы видите, что он рисует? Это же план местности!
- Черт меня подери, это карта окрестных штатов. Да, это Васа Баррис, ее характерные изгибы... Но ведь для того, чтобы нарисовать такой план, надо видеть местность с самолета!
- Нарисуйте ему самолет, - посоветовала Софи.
Самолет был изображен и передан незнакомцу: тот крутил рисунок так и этак, переворачивал вверх ногами, в конце концов пририсовал ему лапы, глаза и клюв. Затем вернулся к первому рисунку. У изгиба Васа Баррис он поставил крестик. "Наш лагерь", - прошептала Софи. Потом он несколько помедлил и поставил второй крест в левом верхнем углу листа. Рядом со вторым крестом он изобразил продолговатый овальный предмет.
- Галоша, - предположил Мариано.
- Или лодка.
Возле предполагаемой галоши появились крошечные пляшущие человечки; три фигурки, покрупнее других, были расположены горизонтально. От их голов расходились радиальные лучики. Точно такую же фигурку, с волосиками-лучами вокруг головы, он нарисовал у первого креста, обозначавшего лагерь близ Канудуса.
Затем он выразительно постучал пальцем себя в грудь и указал на четвертую фигурку.
- Он хочет сказать, что это он, - догадалась Софи. - Но зачем он нарисовал себе волосы? Ведь он абсолютно лыс.
- Наверное, это означает, что он считает себя святым.
- Или мудрецом.
- Это нетрудно проверить, - сказал Мариано и начертил прямоугольный треугольник. На двух катетах он нарисовал квадраты и протянул незаконченный чертеж гостю.
Незнакомец, почти не глядя, отбросил чертеж с тем же безразличием, как и рисунок самолета. Было видно, что он торопится объяснить что-то свое, до смерти ему необходимое. Он ткнул пальцем в темноту, где должны были располагаться убогие домишки нового Канудуса, потом довольно точно изобразил вакейрос - местного пастуха, и рядом с ним - собаку. Затем он показал на пастуха и потом - на себя, сделал это несколько раз и ткнул пальцем вверх, в черное тропическое небо. Затем точно так же он указал на тождество между "пляшущими человечками" и собакой.
- По всей вероятности, тут личные обиды на жителей какого-то поселка, - предположил Мариано. - Сейчас сбегаю за планшетом и заодно сниму с огня кофе.