Страница 20 из 31
- Вот! - Антуан кинул на стол перед Алвистом газету. - На странице четырнадцатой... Я отметил... Читайте, читайте!
Алвист развернул газету. Статья, отмеченная ногтем, не имела броского заголовка и настолько терялась среди остального материала, что было ясно: эта скромность преднамеренна. Статья посвящалась новому способу расшифровки излучений головного мозга, примененному в Ленинградском отделении института высшей нервной деятельности. Подробностей автор не приводил. Новое достижение советской науки он обрисовал сдержанно, зато в конце запускал "черный шар":
"Отныне ничто не может укрыться от глаз коммунистической Чека. Полный видеоконтроль над мыслями - вот что означает новое изобретение Советов".
Профессор оторвался от газеты:
- Очередная репортерская утка. Почему она вас так взволновала, мой друг?
Антуан уже успел отдышаться и, раскурив сигарету, глубоко затянулся и выпустил облако голубого дыма.
- В том-то и дело, уважаемый доктор, что это не утка! Два года назад я был в аспирантуре у ленинградского этнографа профессора Почиталина. Там же, в Ленинграде, я познакомился с некоторыми работами института высшей нервной деятельности. Уже тогда группа доктора Горелова была занята работой над тем, что в этой статье называется "видеоконтроль". И, насколько я мог судить, они успешно продвигались вперед... Конечно, метод разрабатывался сугубо для психических заболеваний. Для тех случаев, когда узнать причины расстройства - главное, а больной сам не в состоянии ни вспомнить, ни ответить на вопросы врача...
Алвист смотрел на молодого француза сквозь очки, сдвинув брови. Он уже понял ход мыслей собеседника и теперь быстро прикидывал в уме, какие преимущества получил бы он сам и его институт от сотрудничества с русскими... "Да, перспективы заманчивы, - думал Алвист, - но могу ли я пригласить русских в Бразилию? Это прежде всего политика..." Он не хотел рисковать своим положением.
- Если подвергнуть серого исследованиям с помощью русского метода... - говорил Антуан. - Вы представляете? Мы смогли бы узнать, какая информация скрыта в его мозгу! Разве вы, доктор, не хотели бы поработать вместе с русскими, применить их метод к нашему дикарю?
Алвист взял сигару. Он тоже волновался, но старался не показывать этого.
- Но ведь это русские, коммунисты... Возможно ли приглашать специалистов из России? Или, по-вашему, я должен поехать туда сам и повезти серого с собой? Боюсь, что после такого вояжа не придется мне возвращаться в Бразилию. Вы же знакомы с нашей политикой и влиянием на нее американцев...
- Вы боитесь! - закричал Антуан. - И тем самым отдаете науку в руки таких, как Брусвеен! В своей фазенде, похожей на дот или бункер, он - а не вы! - завладеет секретами разума этих существ - серых и пестрых. И, можете быть уверены, использует их не на благо цивилизации...
- Вы говорите - Брусвеен? - профессор оживился. - Я не знал, что он в Бразилии. Год назад мы встречались в Стокгольме на конгрессе биологов...
- Ошибаетесь, - перебил его Антуан. - Мсье Брусвеен говорит, что уже более двадцати лет он не покидал своей фазенды.
- Ну-ну, мой друг, я, конечно, стар, но еще не выжил из ума. Да вот... - Алвист легко поднялся из-за стола и подошел к большой групповой фотографии, висевшей на стене. - Вот, извольте: третий слева - ваш покорный слуга, а рядом - доктор Харальд Брусвеен. Снимок сделан в прошлом году на приеме у короля... Кроме того, должен вам сказать, что фазенда, похожая на дот или бункер, вовсе не в характере Харальда. Он два года провел в фашистском концлагере и не выносит ни казематов, ни затворничества...
Антуан пристально смотрел на фотографию. "Вспомнил, вспомнил..."
- Простите, доктор... - Антуан стал стремительно прощаться. - Еще раз извините за вторжение... Но, кажется, теперь я знаю, что мне делать...
Секретарша Алвиста не пыталась задержать сумасшедшего француза, когда он снова со скоростью гоночного автомобиля пролетал через приемную. Она легла грудью на свои бумаги и спасла на столе порядок. Это вполне удовлетворило ее в данной ситуации.
Опять падал снег и на белом его покрове четко вырисовывались следы маленьких босых ног. Потом появилась жуткая размалеванная морда. Взмах копья... Изображение на экране прибора расплывается и мутнеет.
- Электроды в зону "Б", пожалуйста.
Голос человека в белом халате спокоен. Ни суеты, ни спешки. Все идет, как намечено. Электроды - тончайшие иглы из физиологически нейтрального сплава - в мозгу больного. Мозг живет...
На сероватом стекле вновь появляется изображение. Можно разглядеть край лавки, покрытой овчинным тулупом. У стола под лампой - бородатый чело век. Рядом - старуха, повязанная платком. И сразу другая картина: та же изба, но пустая, с развороченной печкой, из которой торчит нелепый черный ствол...
- Стоп!
Гаснут экраны, темнеют глазки индикаторов. Серия исследований закончена. Еще одна серия...
В ординаторской за длинным столом собираются люди в белых халатах. Только теперь, когда спало напряжение, можно увидеть, как они устали. У многих под глазами круги.
Входит Горелов - руководитель лаборатории.
- Ну что шестая серия?
Отвечают вразнобой:
- То же самое... Между шестнадцатым и семнадцатым кадрами - провал. Хотя интенсивность излучения - максимальная...
- Тогда подведем итоги. В мозгу больного обнаружены постоянные очаги возбуждения. Мысль его вертится вокруг одних и тех же событий. Отсутствие логики в изображении и частые провалы заставляют предполагать, что причина расстройства где-то совсем рядом с этими провалами памяти. Что-то мучает больного, он всеми силами пытается проникнуть в эти провалы, связать воедино...
Кто-то прерывает его:
- Простите, может-быть - провалы связаны с временными потерями сознания? Помните: взмах копьем - и провал...
- Вот именно! А если так, информация о происшедшем могла сохраниться в подкорковом слое, в непроявленном виде...
Общий вздох проносится по ординаторской. Кто-то скептически улыбается. Кто-то свистит. Горелов снова повышает голос:
- И мы обязаны извлечь ее! Восстановив логическую связь событий, мы тем самым снимем напряжение с мозга, вернем его к нормальному состоянию...