Страница 37 из 102
- Сидеть! - сказал он. - Не двигаться! Тостиг, он идти.
Я сел. Охрана ушла. Оглядевшись вокруг, я не обнаружил ничего, что можно было бы использовать как оружие. Да и момент для того, чтобы попытаться что-либо предпринять, был не слишком удачный. Я от души надеялся, что в будущем мне подвернется возможность получше. Если, конечно, у меня есть будущее. Оставалось только сидеть и ждать этого Тостига. Он, без сомнения, хотел отведать, каков я на вкус и подхожу ли для праздничного ужина.
Спустя некоторое время в комнату вошел халианский воин.
- Здравствуйте, меня зовут Тостиг, - произнес он на хорошем, почти без акцента, английском языке Тостиг был выше ростом, чем другие. На его юбке имелась пурпурная кайма, а портупея была отделана серебром. Он помахивал офицерской тростью, а его уверенное поведение выдавало в нем лидера.
- Я капитан Иуда бен Иуда, - представился я.
- Весьма рад, - ответил Тостиг. Он швырнул свой меч в ножнах в угол, сорвал боевые рукавицы, отправил их вслед за мечом и беззаботно опустился на кушетку. Потом зевнул, потянулся, скинул башмаки и выпустил когти.
- Знаете, - сказал он, - чертовски трудно сшить башмаки, которые хорошо сидели бы на лапе. Когти дают о себе знать.
Ответить на это мне было нечего, поэтому я промолчал. Но Тостиг меня заинтересовал. Трудно понять чуждую тебе психологию. Больше всего Тостиг, конечно же, напоминал гигантского хорька. Но при этом у меня было такое впечатление, что передо мной профессиональный военный средних способностей, вежливый, с ровным характером и юмористическим, быть может даже ироническим складом ума.
Что ж, капитан, - сказал он, - ваши люди сегодня задали нам жару Перехватили одну из наших групп, возвращавшуюся из города после набега Сбились в кучу и горланили одну из своих боевых песен, глупые ублюдки. Ваши их всех перебили Сколько раз я говорил им рассыпаться, если не исключено, что неприятель может находиться поблизости. Это уменьшает вероятность поражения лучевым оружием или реактивным снарядом. По-моему, понять не так уж трудно. Но разве они послушают? Нет, только не эти.
- Это не по-халиански, отвечают они мне, снижает боевой дух. Нас вполне устраивает старый добрый халианский боевой обычай - все в одной куче, сплошные зубы и когти.
С этими чертовыми идиотами невозможно спорить. И вот потеряли семерых. Недурно для вашей стороны.
Судя по поведению и тону голоса, у него не было по отношению ко мне злых намерений. С таким же выражением он мог бы объявить мне о результате теннисного матча.
- Но я, разумеется, не смею надеяться, что вы выразите мне соболезнования, не так ли? - продолжил он в столь же шутливой манере. Кровные враги и тому подобное. Наши потери - ваши успехи, да? И наоборот, разумеется.
- Полагаю, что так, - осторожно ответил я. - Но не задумали же вы все это для того, чтобы обсудить со мной будущее планеты.
- Совершенно верно! - воскликнул он. - Пора обрисовать вам ситуацию.
- Прежде всего я хотел бы уточнить один вопрос, - осмелел я.
- Спрашивайте!
- Буду ли я главным блюдом на вашем банкете или вы относите меня к категории легких закусок?
Гостит разразился смехом.
- Ну вы даете! Согласитесь, что это довольно забавно - вести беседу с легкой закуской. Но не бойтесь, вы мой гость. Хотя не исключено, что когда-нибудь, если дело пойдет как-нибудь не так, я буду вынужден убить вас. Но на настоящий момент вы находитесь в полной безопасности, и могу заверить, что вам будут предоставлены все условия.
- Могу я поинтересоваться, - спросил я, - где вы так прекрасно научились говорить по-английски.
- Так получилось, что некоторое время я гостил в Лондонском Зоопарке на планете Земля. Собственно говоря, я был главным аттракционом на Выставке Ужасающих Хищников, но умудрился через некоторое время сбежать, раздобыть корабль и вернуться в свое подразделение. Но никогда не забуду доброго отношения англичан. В некотором роде это были совсем неплохие деньки... Но простите, я кажется пренебрегаю долгом гостеприимства.
Тостиг легким прыжком соскочил с кушетки, подошел к буфету и показал мне бутылку.
- Виски, капитан Иуда? Мы добыли его в прошлом месяце во время рейда на один из ваших отдаленных постов. Нам, халианам, оно не по вкусу, но я берег его для подобного случая.
Я взял свой стакан. Из висящего на стене кожаного бурдюка Тостиг налил себе стакан того, что, как мне впоследствии стало известно, является разновидностью ферментированного молока.
- Ваше здоровье, - сказал он. Мы выпили. - Вы, случайно, не голодны? Я могу распорядиться насчет обеда.
- Тут есть один нидиец по имени Отаи, и я не возражал бы против него в жареном, вареном или пареном виде, как вам будет угодно.
Тостиг хмыкнул.
- Рад был бы угодить вам. Но Отаи работает на меня и предал вас только для того, чтобы выполнить Обет Гильдии. Может быть сойдемся на салате? Насколько я помню, человеческие существа могут есть зелень без особого вреда для себя.
- Спасибо, в данный момент у меня что-то нет аппетита. Но я не понимаю, что это за штука такая - Обет Гильдии?
- Это потому, что вы не жили на этой планете пятьдесят лет. Видите ли, мне потребовались услуги Мастера Лудильщика и Гильдия прислала Отаи. Но он оказался неспособен к тому, что от него требовалось. Они прислали неопытного молокососа, принятого в Гильдию только благодаря высокопоставленному дяде. Естественно, я разозлился и готов уже был отправить его к повару для разделки и маринования, когда Отаи сказал мне, что выполнит данный им Обет Гильдии, доставив мне заместителя, мастерство которого удовлетворит мои потребности.
- И этим заместителем оказался я.
- Да, хотя, разумеется, он имел в виду не вас лично. Мне подошел бы любой человек - о вашей расе идет слава, как о несравненных Лудильщиках. Вы еще и неплохие воины, должен признать, но когда дело касается ремонтных работ, вам нет равных.
- Барон Тостиг, - сказал я, - или каков там ваш титул...
- Барон звучит неплохо, - ответил Тостиг, - в этом слове чувствуется некий приятный звон, вы не находите?
Я пожал плечами.
- Барон, шмарон, мне все равно. Но если вы думаете, что я собираюсь помогать вам, самым опасным врагам, с которыми когда-нибудь сталкивалось человечество, то судите обо мне совершенно неверно.