Страница 122 из 125
cxxv Сал, асон и дхао - распространенные в Индии древесные породы, идущие на различные поделки.
cxxvi Ср. аналогичные сказки: калмыцкую "О пастухе Кэбюне и мудром сыне хана Зантяджа" [64, 137], афганскую "Три брата и рубин" [29, 192] и др.
cxxvii Разгадывание загадок в данном случае можно считать своеобразной разновидностью "божьего суда"; см. вступительную статью. Ср. абхазскую сказку "Судья" [17, 314].
cxxviii Мотив обманутого "божьего суда". Ср. также No 157, 158. Если утверждение "Божий суд не обманешь" ("бог правду видит") принять за логическую трансформу "а" (см. No 147 и др.), то вышеназванные сюжеты представляют трансформу "б". Вьетнамский рассказ "Милосердный дух" (.No 151) демонстрирует двойственную логику: дух знает правду, но в то же время не наказывает виновного (трансформа "в").
cxxix Сходный сюжет был использован Сервантесом в "Дон-Кихоте" (см. вступительную статью). Одну из мусульманских версий суда, связанную с именем царя Давида, отца Соломона, описывает А. Н. Веселовский. Речь идет о чудесной трубе: кто, прикоснувшись к трубе, вызовет звон, тот прав. Однажды к Давиду на суд пришли два человека. "Один жаловался, что другой взял у него жемчужину и до сих пор не возвращает. Но ответчик утверждал, что он ее отдал". Труба подтверждает правдивость каждого. После нескольких проб Давид заметил, что ответчик отдавал свою трость истцу всякий раз, как прикасался к трубе. Он догадался, что в этой трости и была спрятана жемчужина [4, 73].
cxxx Якши - полубожественные существа; согласно легенде, они служат богу богатств Кубере и способны принимать любой облик.
cxxxi Заяц старается заручиться поддержкой термита, потому что его постройки находятся па поле и он считается сведущим в земельных вопросах.
cxxxii См. No 141 и примеч. к нему; там хитрость мнимого "бога" наказывается. Несомненно, подобные сюжеты об обращении к деревьям как к божествам или духам отражают обычаи обожествления деревьев, существовавшие в древности у многих народов мира. Дж. Фрэзер посвятил этой теме целую главу своей "Золотой ветви" ("Поклонение деревьям"). Приведенные здесь сказки отражают более современное, уже малопочтительное и даже юмористическое отношение к древним поверьям. Интересно в этом смысле сравнить кхмерскую легенду "Преданно о Та Каеу и Та Тыне" и вьетнамскую сказку "Тигр, охотник и заяц", которые в данном сборнике не приводятся из-за недостатка места. Во вьетнамской сказке хитрец заяц вызывается помочь охотнику и под большим баньяном изображает горного духа Янгконга. Когда охотник с тигром приходят к нему на суд, он дает каждому по стреле и предлагает пустить друг в друга, чтобы узнать, кто прав, кто виноват.
" - Не согласен, - зарычал тигр. - Охотник он на то и есть, чтобы метко стрелять. Наверняка он в меня попадет, и тогда мне конец.
Янгконг рассмеялся и сказал:
- Не бойся, тигр. Эти стрелы волшебные: они никогда не поразят тебя, если ты не виноват" [37, 164].
Охотник пользуется возможностью и убивает тигра. Между тем не прав в конфликте был, без сомнения, он. Интересно здесь то, что сказка юмористически, в каком-то смысле даже пародийно, переосмысливает ситуацию легенды, известной по 'кхмерскому сборнику. Там бог Индра, к которому апеллирует судья, совершает чудо всерьез: "одна стрела ушла высоко в небо, а другая вонзилась в грудь" виновного [71, 178].
cxxxiii Синукуан - верховное божество пампанго до принятия ими христианства; здесь старый языческий бог выступает в роли повелителя и законодателя зверей и птиц.
cxxxiv "Судебный" вариант так называемой "кумулятивной" сказки, когда одно событие влечет за собой другое (ср. АА* 241 II); в данном случае один сваливает вину на другого; в таких сказках обычна этиологическая концовка. Ср. кхмерскую сказку "Почему у аиста голова лысая": аист раздавил перепеленка, потому что испугался цапли, которая, в свою очередь, испугалась баклана и т. д. Наконец цепочка обвинений опять замыкается на аисте; его в конечном счете и признают виновным и решают исклевать ему голову. "С той поры у аистов голова лысая" [71, 56]. Ср. также араканскую сказку "Лягушка и птичка хнансоу" [110, 201], качинскую "Сова и белка" [110, 126], а также No 165, 167.
cxxxv Краб у некоторых африканских народов считается дарителем воды.
cxxxvi Ср. No 166, а также кхмерскую сказку "Кто виноват", где всем участникам аналогичной истории была назначена соответствующая часть пени [89, 32].
cxxxvii Один из вариантов сюжета о так называемых "судейских шутках" (AaTh 1861). Ср. рассказ, объясняющий происхождение русской поговорки "Рассуди топором разруби".
"Судились кузнец с мясником: один другого чем-то обидел. Придумали каждый задобрить судью: один сковал топор, другой быка отвел.
Пришли на суд. Первым заговорил кузнец:
- Господин судья, рассуди нас, как топором разруби. А мясник свое говорит:
- Нет, брат, тут дело быком прет" [9, 361].
Ср. также: "Теленок переступил через твой топор" (грузинская. 42, 139), "Мул опрокинул твой мед" (Амхарская, 22, 252), "Карета едет туда, куда ее везут лошади" (немецк., "Deutsche Volksbucher". М., 1965, с. 8) и др.
cxxxviii Заяц в восточноафриканском фольклоре - самый хитрый из зверей (аналогично лисе европейских народов).
cxxxix Подземный мир называется "Ауака", что значит "белое просо"; согласно верованиям Ираку, просо происходит из подземного мира.
cxl Это словосочетание считается у Ираку тяжким оскорблением.
cxli Старая черепаха в фольклоре Ираку и других восточноафриканских народов - султан зверей.
cxlii Аллах акбар (араб.) - "Бог велик!". Первая формула азана.
cxliii В Иране многие сорта вина пили только разбавленными водой.
cxliv Ср. .No 224 и примеч. к нему.
cxlv Известный сюжет, восходящий к древнеиндийскому источнику. В двенадцатом рассказе Веталы несчастный случай имеет предысторию: видьядхар (полубог, обладающий волшебным знанием) похитил жену у брахмана. Тот отправляется на ее поиски и по пути попадает в дом министра. Министр велит жене угостить брахмана, но брахман отказывается есть в доме и уединяется возле пруда. В это время в его еду и попадает яд из пасти змеи, которую пожирал сокол. На вопрос, кто же повинен в этой смерти, раджа Викрамадитья отвечает: виноваты видьядхар, похитивший жену брахмана, и министр, "потому что пренебрег своим долгом, ибо сам он должен был оказать гостеприимство" [44, 80]. Видимо, индийское юридическое сознание действительно предпочитает доискиваться до первопричины событий, пусть даже отдаленной, чем ссылаться на безликую судьбу.