Калевала

Так и третий день пройдешь ты;

Поверни потом на север,

Встретишь гору на дороге,

Ты иди ее подошвой,

Обогни налево гору

И придешь к реке оттуда.

Вправо будет эта речка;

Ты по берегу отправься,

К трем тогда придешь порогам,

На конце косы ты будешь,

На довольно длинном мысе.

Там ты хижину увидишь,

На мыске рыбачью хату:

В ней живет отец доселе

И живет твоя родная,

Две твоих живут сестрицы,

Две прекраснейшие девы".

Калервы сын, Куллервойнен,

Собрался идти в дорогу.

День идет он и другой день,

И уже проходит третий;

Повернул тогда на север,

Гору встретил на дороге,

Он пошел ее подошвой,

От горы пошел налево,

Подошел тогда к потоку,

Берегом реки пошел он,

Левым берегом потока,

Подошел он к трем порогам,

На конец косы приходит,

К краю самому подходит;

Там он хижину увидел.

На мыске избу рыбачью.

Он вошел в избушку эту,

И его там не узнали:

"С моря прибыл ты откуда,

Из какого ты семейства?"

"Сына вы не узнаете?

Я дитя родное ваше.

Мужи Унтамо когда-то

Увели меня из дома,

Был я в пядь отца росточком,

Был не выше веретенца".

Мать сперва ему сказала,

Так промолвила старушка:

"О мой бедный сын, мой милый,

Бедный, золотая пряжка!

Ты живой сюда явился,

Ты прошел чрез эти страны!

Как по мертвом я рыдала,

По тебе лила я слезы!

У меня два сына было,

Две прекраснейшие дочки;

Вот из них пропали двое,

Старших двое вовсе сгибли:

На войне пропал сыночек,

Дочка без вести пропала;

Вот сыночек возвратился,

Дочь еще не появлялась".

Калервы сын, Куллервойнен,

Так спросил свою родную:

"Но куда ж она пропала,

Где сестра моя погибла?"

Мать ему сказала слово

И такие молвит речи:

"Вот куда она пропала,

Где сестра твоя погибла:

В лес за ягодой ходила,

Под горою за малиной;

Там-то курочка исчезла,

Птичка сгибла смертью тяжкой.

Там-то без вести пропала,

Как погибла - неизвестно.

Кто по дочери тоскует?

Ведь никто, как мать родная!

Мать ее всех больше ищет,

Ищет мать и к ней стремится;

Так пошла и я, бедняжка,

Отыскать хотела дочку:

Как медведь, я мчалась лесом,

Точно выдра, мчалась рощей,

День искала и другой день,

Третий день еще искала,

Но когда прошел и третий,

Как неделя миновала,

На горе вверху я стала,

На холме весьма высоком,

Там звала я громко дочку,

Там ушедшую искала:

"Где ты, дочка дорогая?

Воротись домой скорее!"

Так звала я громко дочку,

О пропавшей горевала;

Мне в ответ сказали горы,

Так ответили дубравы:

"Не зови свою ты дочку,

Не зови ее так громко!

Не вернется больше дочка,

Никогда она не сможет

Быть у матери в жилище,

Быть у пристани отцовской".

РУНА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

1. Куллерво пытается работать у своих родителей, но помощи от него мало, и отец отправляет его везти подать.

2. Отвезя подать, он встречает на обратном пути пропавшую сестру, но, не узнав, соблазняет ее.

3. Позже, когда оба узнали, кто они такие, сестра бросается в реку, а Куллерво спешит домой, рассказывает матери, что он обесчестил родную сестру, и хочет покончить с жизнью.

4. Мать запрещает ему покончить с собой и уговаривает уехать, найти спокойный уголок и тихо доживать жизнь. Куллерво приходит в голову мысль отомстить за все Унтамо.

Калервы сын, Куллервойнен,

Юноша в чулочках синих,

С этих пор и поживает

Под родительскою кровлей;

Он не сделался умнее,

Не обрел рассудка мужа,

Ибо дурно был воспитан,

Глупо в люльке был укачан,

Воспитатель был неумный

И укачиватель глупый.

Начал юноша работать,

Брал он разную работу.

Рыб ловить он снарядился,

Расставлять снаряд для ловли.

Говорил слова такие,

Так с веслом в руках промолвил:

"Что есть сил тянуть мне невод,

Изо всей грести мне мочи,

Иль тянуть его не сильно

И грести, насколько нужно?"

Рулевой промолвил с лодки,

Говорил слова такие:

"Хоть тяни со всею силой,

Хоть греби по-молодецки,

Ты разбить не сможешь лодки,

Ей уключин не сломаешь".

Калервы сын, Куллервойнен,

Стал грести со всею силой,

Приналег по-молодецки

И сломал крюки у лодки,

Можжевеловые ребра,

Всю осиновую лодку.

Калерво взглянуть приходит,

Говорит слова такие:

"Ты грести совсем не можешь!

Ты сломал крюки у лодки,

Можжевеловые ребра,

Всю осиновую лодку!

Ты поди гнать рыбу в невод!

Может, в этом ты получше".

Калервы сын, Куллервойнен,

Собрался гнать рыбу в невод.

Гонит рыбу, рассуждая,

Говорит слова такие:

"Со всего ль плеча работать,

Гнать ли рыбу с полной силой,

Иль работать осторожно,

Рыбу гнать, насколько нужно?"

И сказал тащивший невод:

"Что ж была бы за работа,

Если гнать не с полной силой,

Не работать молодецки!"

Калервы сын, Куллервойнеи,

Со всего плеча тут гонит,

Гонит рыбу молодецки:

Воду в кашу превращает,

Растрепал весь невод в паклю,

Рыбу сделал просто слизью.

Калерво взглянуть приходит,

Говорит слова такие:

"Рыбу гнать ты не годишься!

Растрепал весь невод в паклю,

Поплавки разбил в кусочки,

Разорвал на части сети!

Ты пойди плати-ка подать,

Поземельные налоги!

Ты в дороге, может, лучше,

На пути умнее будешь".

Калервы сын, Куллервойнен,

Юноша в чулочках синих,

Статный, золотоволосый,

В башмаках красивой кожи,

Уплатить поехал подать,

Поземельные налоги.

Уплатил, как нужно, подать,

Отдал зерна все, как надо,

И в своих санях уселся,

На сиденье занял место;

И домой оттуда едет,

Сам на родину стремится.

С шумом сани заскользили

И в дороге измеряли

Вяйнямёйнена поляны,

Прежде вспаханное поле.

Златокудрая девица

Едет, лыжней измеряя

Вяйнямёйнена поляны,

Прежде паханное поле.

Калервы сын, Куллервойнен,

Останавливает сани;

Говорить девице начал,

Говорит и приглашает: