Калевала

Хорошо прозванье пива,

Что оно возникло дивно,

Что мужам оно приятно,

Что на смех наводит женщин.

А мужам дает веселье,

Храбрым радость доставляет,

А глупцов на драку гонит.

Тут хозяйка Сариолы,

Услыхав начало пива,

Собрала воды в кадушку,

Налила до половины,

Ячменя туда наклала, '

Хмелевых головок много,

Начала готовить пиво

И кругом мешает воду,

Там, на новом дне сосуда,

Средь березовой кадушки.

Целый месяц греют камни,

Кипятят все лето воду,

На дрова деревья рубят,

Из колодцев воду носят;

И леса все поредели,

В родниках вода иссякла:

В пиво все употребили,

Положили все для браги

На богатую пирушку,

На веселье в Сариоле.

Дым на острове поднялся,

Запылал огонь на мысе;

Дым густым выходит клубом,

Он густой поднялся тучей,

Там, где был огонь ужасный,

Там, где пламя распростерлось,

Дым пол-Похъёлы наполнил,

Всю Карелию окутал.

Весь народ на небо смотрит,

Боязливо смотрит в выси:

"Дым откуда мог подняться,

Протянуться мог до неба?

На войне бывает больше,

Пастухи сжигают меньше".

Лемминкяйнена старушка

К роднику выходит утром

Зачерпнуть себе водицы,

Увидала тучу дыма

Там, над Похъёлой туманной,

Говорит слова такие:

"Это -- дым войны, конечно,

От огня вражды ужасной".

Ахти, тот Островитянин,

Молодец тот, Лемминкяйнен,

Посмотрел кругом по небу,

Поразмысливши, подумал:

"Я хотел бы видеть ясно,

Там поблизости разведать,

Где берет тот дым начало,

Где на воздух дым выходит?

Это - дым войны, быть может,

От огня вражды ужасной".

Кауко вдаль глядит прилежно

На места густого дыма;

Это не был дым сраженья,

От огня вражды ужасной.

Это был огонь от пива,

Пламя было там от браги

У пролива Сариолы,

Близ утеса при заливе.

Кауко смотрит вдаль прилежно

Покосился молча глазом,

А потом другим косится,

Искривил немного рот он,

Наконец, сказал он слово,

Так через пролив промолвил:

"Теща Похъёлы родная,

Ты, разумная хозяйка!

Ты вари получше пиво,

Чтобы брага пригодилась,

Как питье толпе великой,

Лемминкяйнену всех больше,

На моей на свадьбе пышной

С милой дочерью твоею".

Уж готово было пиво,

Уж поспел мужей напиток,

Пиво красное убрали,

Отнесли младую брагу,

Чтоб в земле започивало,

В крепком погребе из камня,

В бочках, сделанных из дуба,

Там, за втулками из меди.

И хозяйка Сариолы

Стала кушанье готовить;

Все котлы заклокотали,

Сковородки зашипели.

Испекла большие хлебы,

Много толокна сварила,

Чтоб кормить народ хороший,

Напитать толпу большую

В Похъёле на пышной свадьбе,

На попойке в Сариоле.

3. Рассылают посланцев за гостями...

Испекла большие хлебы,

Много толокна сварила.

Мало времени проходит,

Протекло едва мгновенье

Зашумело пиво в бочке,

Молвит в погребе младое:

"Ведь могли б меня уж выпить,

Брагу выхлебать могли бы,

Чтоб меня прославить с честью

И воспеть бы по заслугам!"

Вот певца повсюду ищут,

Чтоб он был певец искусный,

Восхвалять бы мог прилично,

Мог бы спеть прекрасно песни.

Принесли для пенья семгу,

Щуку, чтоб прекрасно пела,

Но не дело семги - пенье,

Щука тоже петь не может:

Семга - с жабрами косыми,

Щука - с редкими зубами.

Вот певца повсюду ищут,

Чтоб он был певец искусный,

Чтобы петь он мог прилично,

Пел бы звучные он песни.

Приведен для пенья мальчик

Как певец он был отыскан.

Не мальчишки дело - пенье,

Не слюнявого ребенка:

Языки ребят - кривые,

Языки с согнутым корнем.

И вспылило пиво в бочке,

Сыплет страшные проклятья

В бочках, сделанных из дуба,

Там, за втулками из меди:

"Коль певец не будет найден,

Чтоб он был певец искусный,

Чтобы петь он мог прилично,

Пел бы звучные он песни,

То все обручи побью я,

Проломлю я дно у бочки!"

И хозяйка приказала

Приглашать на свадьбу всюду,

Шлет послов, чтоб всех просили,

Говорит слова такие:

"О ты, милая малютка,

Ты, раба моя, служанка!

Созови людей к пирушке,

Созови мужей толпами,

Всяких бедных, всяких нищих,

Всех слепых и всех несчастных

Всех хромых и всех калечных.

Ты слепых доставь на лодках,

На конях - всех хромоногих,

А калек вези на санках.

Похъёлы народ зови ты,

Калевы сынов на свадьбу,

Вяйнямёйнена седого,

Пусть поет он здесь искусно

Не зови лишь Каукомъели,

Не ходи на остров к Ахти!"

Так ей девочка сказала,

Говорит слова такие:

"Отчего ж не Каукомъели,

Отчего не звать мне Ахти?"

Но хозяйка Сариолы

Говорит в ответ ей слово:

"Оттого не Каукомъели,

Не зови сюда ты Ахти,

Что всегда он склонен к спору.

Он горячий забияка,

Он возбудит злость на свадьбе,

Бед наделает на пире,

Осмеет девиц невинных

В славных праздничных одеждах".

Отвечает ей девчонка,

Говорит слова такие:

"Как узнать мне Каукомъели,

Чтоб не звать его на свадьбу?

Я не знаю дома Ахти,

Где жилище Каукомъели".

Тут хозяйка Сариолы

Говорит слова такие:

"Ты легко узнаешь Ахти

И жилье его узнаешь:

Там на острове живет он,

У воды живет веселой,

У широкого залива,

На изгибе мыса Кауко".

Звать гостей пошла девчонка,

Та с поденною оплатой.

По шести она дорогам,

По восьми путям проходит,

Похъёлы народ сзывает,

Всех людей из Калевалы,

Всех крестьян наибеднейших,

Казаков в кафтанах узких,

Только Ахти молодого

Обошла без приглашенья.

РУНА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

1. Прием жениха и его спутников в Похъёле.

Лоухи, Похъёлы хозяйка,

Старая из Сариолы,

Не сидит под кровлей дома,

Спешной занята работой.

Слышит хлопанье с болота,

Шум по берегу от санок.

Взор направила на запад,

Повернула взор на солнце,

Поглядевши, размышляет:

"Что за люди мчатся в санках

Там по берегу? О горе!

Неужели это - войско?"