Калевала

Слышит шершень, Хийси птичка,

Услыхал он эти речи:

С кровли кузницы смотрел он,

На бересте кровли сидя,

Как калилась сталь в горниле,

Как готовилось железо.

С быстротой летит оттуда,

Сыплет ужасами Хийси

И приносят змей шипенье,

Черный яд гадюки злобной,

Муравьиный яд приносит

И сокрытый яд лягушки

В жидкость для закалки стали,

В сок для крепости железа.

А кузнец тот, Ильмаринен,

Вековечный тот кователь,

Пораздумал и помыслил,

Что та пчёлка, прилетевши,

Сладкий мёд ему приносят,

Мёду в сотах доставляет,

И сказал слова такие:

"Рад, что принесла мне это

В жидкость для закалки стали,

В сок для крепости железа".

Сталь туда он погружает,

Погружает и железо,

Из огня железо вынул,

Из горнила сталь он поднял.

Вышла сталь оттуда злою,

Злобным сделалось железо

И нарушило присягу,

Как собака, съело клятвы;

Без пощады режет брата

И родных с ужасной злобой,

Заставляет кровь струиться

И бежать из раны с шумом.

2. Старик бранит железо...

Закачал старик на печке

Бородой и головою;

"Знаю я теперь начало

И коварный нрав железа.

Злое, жалкое железо,

Ты, изгарина дрянная,

Сталь с могуществом ужасным!

Так-то ты росло на свете,

Так-то сделалось ты страшным,

Чересчур уже великим!

Ты ведь не было великим,

Ни великим, ни ничтожным,

Ты ведь не было красивым,

Прежде не было могучим,

Молоком новорожденным

Ты покойно исходило

Из сосцов прекрасных девы,

Из девичьей полной груди

На краю обширной тучи,

Посредине небосвода.

Ты ведь не было великим,

Ни великим, ни ничтожным,

Как ты было словно влага,

Словно струйка ключевая

На хребте болот широких;

У крутой скалы, в уступе,

Ты комком земли лежало,

Ты лежало пылью ржавой.

Ты ведь не было великим,

Ни великим, ни ничтожным,

Как тогда тебя в болоте

И олень и лось топтали,

Как тебя давили волки

И медведь царапал лапой.

Ты ведь не было великим,

Ни великим, ни ничтожным,

Как тебя из топи вынул,

Потащил из почвы черной,

Прямо в кузницу доставил,

Бросил к горну Ильмаринен.

Ты ведь не было великим,

Ни великим, ни ничтожным,

Как изгарина, шипело,

Кипятком ты клокотало

В страшном огненном пространстве,

Как клялось ты страшной клятвой

Перед горном, наковальней,

Перед молотом кузнечным,

Пред горячим дном горнила,

Где кузнец тогда работал.

Ныне ль ты великим стало,

Сильной ярости достигло,

Клятву страшную забыло,

Честь свою, как пёс, сожрало:

Свой же род ты полосуешь

И своих родных кусаешь?

Кто ж тебя ко злу понудил,

Кто внушил дела дурные?

Твой отец иль мать родная,

Был ли то твой брат старейший

Иль сестра твоя меньшая,

Или кто другой из рода?

Не отец, не мать родная

И не брат родной старейший,

Не сестра твоя меньшая

И никто другой из рода;

Ты само - источник бедствий

Ты - начало дел ужасных.

Вот, смотри свою работу

Да приди беду поправить;

Иль скажу твоей родимой,

Я пожалуюсь старухе.

Много матери заботы,

Тяжело бывает старой,

Если сын дурное сделал,

Если дерзко поступил он.

Не хлещи ты, кровь, потоком.

Ты не бей струёю теплой,

Перестань на лоб мне брызгать,

Обливать мне грудь потоком;

Как стена, ты стань недвижно,

Как забор, ты стой спокойно,

Стой, как меч, упавший в море,

Как во мху стоит осока,

Как стоит на поле глыба,

Как скала средь водопада.

Если ж непременно надо,

Чтоб ты быстро устремлялась,

Ну, так двигайся ты в мясе,

По костям ты бегай быстро:

Там тебе гораздо лучше,

В коже много превосходней

Пробегать тебе по жилам

По костям передвигаться,

Чем на землю изливаться,

Перемешиваться с пылью.

Молоко, не лейся в землю,

На траву не изливайся,

Ни на дерн, мужей украса,

Ни на холм, героев злато,

Проживать должно ты в сердце,

В легких погреб свой устроить"

Поспешай туда обратно,

Возвратись туда скорее.

Нет нужды ручьем стремиться

И как озеро разлиться

Или бить ключом болотным,

В поле лужей расстилаться.

Смирно стой, не изливайся,

Кровь ты красная, не лейся,

Будь смирна, сама сдержись ты!

Водопад на Турья стал же,

Туонелы река смирилась,

Море высохло и небо

В лето засухи великой,

В год огня, мучений полный.

Если ж этому не внемлешь,

Я пути другие знаю,

Знаю я, чего искать мне:

Я возьму котёл у Хийси,

Чтобы кровь в нем поварилась,

Там она калиться будет,

И не вытечет ни капли,

Красный сок не будет литься,

Не падет уж кровь на землю,

Не польет, свистя, из раны.

Иль не богатырь я больше,

Старца сын, уж не герой я,

Чтоб сдержать стремленье крови,

Запрудить из жил потоки?

О! Так есть отец великий,

Есть творец, живущий в тучах;

Из мужей он самый сильный,

Из героев самый мощный

Крови рот зажать он может,

Он уймет ее стремленье.

О ты, Укко, бог верховный,

Ты, отец и бог небесный,

Снизойди: тебя мне нужно!

Снизойди: тебя зову я!

Ты сдави рукою сильной,

Нажимай ты толстым пальцем,

Да покрепче, эту рану

И запри отверстье злое,

Положи листочков нежных

И рассыпь цветы златые,

Чтоб закрыть дорогу крови,

Запрудить ее потоки,

Чтоб ока не шла на платье,

Бороду те заливала".

Так потоки укротил он,

Запрудил дорогу крови.

3.Старик заставляет своего сына ...

Сына в кузницу послал он,

Чтобы мази приготовить,

Взяв травы волокон нежных

И в цвету тысячелистник,

Взяв медовых сладких капель

Да собрав частицы сотов.

Мальчик в кузницу уходит,

Чтобы мази приготовить.

На пути он дуб встречает

И у дуба вопрошает:

"Есть ли мёд в ветвях широких,

Соты под корой дубовой?"

Отвечает дуб разумно.:

"Мёд еще вчера ведь капал

По ветвям моим широким,

Мёд повис в моей вершине,

С облаков, вверху шумящих,

С тех барашков мимолётных".

Взял он щепочку от дуба,