Калевала

Все у пояса с мечами

На погибель старца Вяйнё,

Чтоб погиб Сувантолайнен.

Так пришедшего спросили,

Говорят слова такие:

"Что, негодный муж, ты молвишь,

Что, герой-пловец, расскажешь?"

Старый, верный Вяйнямёйнен

Говорит слова такие:

"Я о месяце скажу вам,

Чудеса скажу о солнце.

Где от нас укрылось солнце

И куда пропал наш месяц?"

Дети Похъёлы сказали,

Говорит толпа дрянная:

"Вот куда сбежало солнце,

Солнце скрылось, месяц скрылся

В грудь пятнистого утеса,

В грудь скалы, железом полной.

Уж не выйти им оттуда,

Не уйти, пока не пустят".

Молвит старый Вяйнямёйнен,

Говорит слова такие:

"Если месяц из утеса,

Солнце из скалы не выйдет,

Так и бой начать мы можем,

На мечах тогда сразиться!"

Вынул меч, открыл железо,

Из ножон меч грозный тащит:

На конце сияет месяц,

Солнца блеск на рукоятке,

И конек стоит на спинке,

На головке кот мяучит.

Вот померились мечами,

Лезвия их осмотрели:

Только малую толику

Подлиннее меч у Вяйнё;

На зерно он подлиннее,

На обхват стебля соломы.

Вот на двор наружу вышли,

На просторную поляну.

Ударяет Вяйнямёйнен

Так, что искры засверкали,

Раз ударил и другой раз:

Посрубил он, словно репы,

Головы, как льна головки,

Гордым Похъёлы потомкам.

И собрался Вяйнямёйнен

Поглядеть на светлый месяц,

Унести с собою солнце

Из груди скалы пятнистой,

Из горы, железом полной,

Из железного утеса.

Вот проходит он немного,

Небольшое расстоянье,

Видит там зеленый остров.

А на нем растет береза,

Под березой этой камень,

И утес стоит у камня,

А дверей в утесе девять,

На дверях задвижек сотни.

Видит трещину в утесе,

В камне узкую полоску.

Меч из ножен вынимает,

Острый меч в скалу вонзает,

Колет он клинком огнистым,

Колет пламенным железом

Так, что камень раскололся,

Быстро натрое распался.

Старый, верный Вяйнямёйнен

Посмотрел чрез щели камня:

Змеи там хлебают сусло,

Пиво пьют в скале гадюки,

В недрах этого утеса,

Что похож на печень цветом.

Молвит старый Вяйнямёйнен,

Говорит слова такие:

"То-то бедная хозяйка

Мало пива здесь имела,

Тут хлебают сусло змеи,

Пиво пьют в скале гадюки".

Змеям головы срубает,

Злым гадюкам рубит шеи.

Говорит слова такие

И такие молвит речи:

"Никогда в теченье жизни,

От сего дня впредь считая,

Да не пьют гадюки пива,

Не хлебают сусла змеи!"

Хочет старый Вяйнямёйнен,

Вековечный прорицатель,

Раскачать руками двери,

Силой слова снять задвижки:

Не открыл дверей рукою,

Слов не слушались задвижки.

Молвил старый Вяйнямёйнен,

Сам сказал слова такие:

"Баба тот, кто безоружен,

Тот без сил, кто без секиры".

Тотчас он домой вернулся,

Головой поник печально,

Что ни месяца не добыл,

Что ни солнца не достал он.

И промолвил Лемминкяйнен:

"О ты, старый Вяйнямёйнен!

Отчего меня не взял ты

Как товарища в заклятьях?

Я отбил бы все замочки,

Поломал бы я задвижки,

Я сиять пустил бы месяц

И светить я дал бы солнцу".

Старый, верный Вяйнямёйнен

Говорит слова такие:

"Не берут слова задвижек,

Не берут замков заклятья,

Кулаком их не подвинешь,

Не своротишь двери локтем".

К кузнецу пошел, к горнилу.

Говорит слова такие:

"О кузнец ты, Ильмаринен!

Выкуй мне трезубец твердый,

Выкуй дюжину мне копий

Да ключей большую связку,

Чтоб я месяц из утеса,

Из скалы достал бы солнце!"

И кузнец тот, Ильмаринен,

Вековечный тот кователь,

Все сковал, что было нужно:

Дюжину сковал трезубцев

И ключей большую связку,

Связку копий приготовил,

Не больших, не очень малых,

Сделал среднего размера.

Лоухи, Похъёлы хозяйка,

Редкозубая старуха,

К бедрам крылья прикрепила

И на воздух вознеслася.

Возле дома полетала

И летит она подальше,

Море Похъёлы минуя,

К Ильмаринену на кузню.

Посмотрел кузнец в окошко,

Уж не буря ль там несется:

То не буря там несется,

То слетает серый ястреб.

И промолвил Ильмаринен,

Говорит слова такие:

"Что тебе здесь нужно, птица,

У окна зачем ты села?"

Так ответила тут птица,

Так промолвил этот ястреб:

"О кузнец ты, Ильмаринен,

Замечательный кователь,

Ты, по правде, славный мастер,

Ты - кователь настоящий!"

Так ответил Ильмаринен,

Сам сказал слова такие:

"Никакого тут нет чуда,

Что кузнец я настоящий,

Если выковал я небо,

Кровлю воздуха устроил".

И сказала эта птица,

Так промолвил серый ястреб:

"Что куешь ты здесь, кователь,

Не оружие ль какое?"

Так промолвил Ильмаринен,

Дал в ответ слова такие:

"Я кую ошейник крепкий

Этой Похъёлы старухе,

Приковать старуху надо

Там, у твердого утеса".

Лоухи, Похъёлы хозяйка,

Редкозубая старуха,

Видит, к ней беда подходит,

Ей несчастье угрожает.

И летит, стремясь чрез воздух

Дальней Похъёлы достигнуть.

Из скалы пускает месяц,

Солнце выслала из камня.

А сама свой вид меняет,

В виде голубя явилась:

Запорхала, прилетела

К Ильмаринену на кузню.

Подлетела к двери птицей,

Голубком у двери села.

И промолвил Ильмаринен,

Сам сказал слова такие:

"Ты зачем сюда явился,

Прилетел к порогу, голубь?"

Из дверей ему ответил,

От порога этот голубь:

"Я затем здесь у порога,

Чтоб принесть тебе известье:

Из скалы уж вышел месяц,

Из утеса вышло солнце".

Сам кователь Ильмаринен

Посмотреть тогда выходит.

Он подходит к двери кузни,

Смотрит пристально на небо:

В небе вновь сияет месяц,

В небе вновь блистает солнце.

К Вяйнямёйнену идет он,

Говорит слова такие:

"О ты, старый Вяйнямёйнен,

Вековечный песнопевец,

Посмотри пойди на месяц,

Погляди пойди на солнце!

Ведь они уже на небе,

На своих местах привычных".

Старый, верный Вяйнямёйнен