Страница 8 из 43
Одна из женщин - вдова капитана морского флота США. Ей около пятидесяти, но выглядит очень моложаво. Судя по всему, много плавала и побывала во всех частях света. Тип женщины из Южных Штатов, но с умом, с ней к тому же приятно побеседовать.
Другая моложе, лет тридцать с небольшим, и очень миловидная, хотя и суховата - сама первой никогда не заговорит. Она - тоже вдова, но что случилось с ее мужем, он не знает. Она работала в Лиме, а теперь отправляется на работу в Манилу - ее послала туда фирма. Для обеих женщин плавание проходит довольно скучно, так как оба их спутника уже в преклонном возрасте, а один вдобавок и с завихрением. Конечно, они будут рады видеть на корабле нового человека. Или у мистера Годдера другие планы?
- Я и сам еще не знаю, - ответил он. - Вероятно, это будет в какой-то степени зависеть от капитана.
- Оставайтесь здесь, - сказал Барсет. - А то Холи-Джо захочет всучить вам тряпку в руки.
Здесь, должно быть, нечто другое, подумал Годдер. И жаль, что Барсет этого не понимает. Новый человек, которого выловили посреди океана, на борту старенького парохода может означать очень многое. Это и больше проданного спиртного, и больше чаевых для того же Барсета, и больше всего другого с финансовой точки зрения.
Разумеется, трудно сделать какой-то вывод с человека, на котором надеты только трусики, это Годдер понимал как с культурной, так и с экономически-общественной точки зрения...
- А чем вы зарабатываете свой хлеб насущный? - наконец, не выдержал Барсет.
- В настоящее время ничем, - ответил Годдер. - А раньше я снимал фильмы и писал.
Это заинтересовало Барсета. Если этот человек говорит правду, значит, он занимает солидное положение в обществе.
- Какие фильмы?
- "Тин-Хан", "Аметистовая афера" и некоторые другие. Последний назывался "Соленая шестерка". Получился настоящий боевик.
- "Тин-Хан". Я его видел, - взволнованно ответил Барсет. - Так назывался крейсер во времена второй мировой войны. Великолепный фильм! Послушайте, вам совсем не нужно оставаться на этом утлом суденышке.
Годдер пожал плечами.
- А почему бы не остаться?
Может быть, ему будет интересно стать на какое-то время моряком.
Филиппинца звали Эштони Гутиррец, и он был хорошим парикмахером. Кто-то из машинного отделения одолжил Годдеру электробритву, другой спортивную рубашку. Его лицо все еще болело от солнца, соленой воды и ветра, и все-таки ему удалось кое-как побриться. После этого он стал выглядеть лучше. Около одиннадцати часов он вышел на палубу. На средней палубе никого не было, но Годдер хотел, как только он выяснит свои отношения с капитаном, найти миссис Брук и выразить ей свою благодарность.
Стояло чудесное солнечное утро. Дул легкий бриз, и корабль немного покачивался на волнах, бороздя воды океана. Даже вода кажется много приятнее, когда на нее смотришь с палубы парохода и чувствуешь вибрацию от работы машин.
На мостике нес вахту третий помощник. Он сказал Годдеру, что капитан уже встал и что в его каюту можно пройти через рубку.
Годдер постучал в дверь, которая была немного приоткрыта.
- Да? - послышался голос, и на пороге появился капитан Стин. На нем был тропический белый костюм, а на плечах его рубашки с короткими рукавами красовались четыре золотые полоски. - Входите, мистер Годдер, и присаживайтесь. - Он показал на массивное кресло.
Капитан был сухощавым мужчиной со строгой выправкой. Он уже начинал лысеть, но имел голубые глаза, как у ребенка, и длинную шею, на которой четко выделялся кадык.
В каюте стояло кресло, лежал потертый ковер, на котором возвышался стол с вращающимся стулом. На переборке над столом висели две фотографии в рамках. На одной из них был заснят очаровательный домик на берегу фиорда, а на другой изображена женщина с двумя девочками. Дверь на заднем плане вела непосредственно в спальню капитана.
Пока Годдер рассказывал капитану свою историю, тот сидел на стуле за письменным столом и делал в журнале пометки. По его внешнему виду было видно, что он неодобрительно отнесся ко всем авантюрным начинаниям Годдера.
- Надеюсь, что теперь-то вы наконец поняли, как опрометчиво поступили, - сказал он. - Право, очень удивительно, что береговая охрана позволяет такие выходки.
Годдер пояснил, что подобные морские путешествия в одиночку практикуются всеми нациями и одобряются яхт-клубами. Кроме того, устраивались даже соревнования, на которых яхты с одним человеком на борту пересекали океан.
- И тем не менее вы потеряли свою яхту, - сказал Стин. - Лишь милосердие Божье спасло вас от неминуемой гибели. Судя по всему, вы потеряли и свой паспорт, не так ли?
- Да, конечно. Очутившись в таком положении, мне было как-то не до него.
- Очень неприятно. - Стин нахмурил брови и постучал карандашом по столу. - И вы, надеюсь, помните, что в связи с этим возникнут неприятности с властями?
- Конечно. - Годдер вздохнул. - Но, с другой стороны, капитан, каждая нация знает, что случаются кораблекрушения и встречаются люди, потерпевшие кораблекрушение.
- Это мне известно. Но вы не обычный моряк, на которого распространяются все законы торгового судна. Для филиппинских властей вы будете некоей неизвестной личностью без всяких документов, визы и денег. И пароходная компания, к которой принадлежит мое судно, будет вынуждена внести за вас определенную сумму. Залоговую сумму.
Черт бы тебя побрал, благочестивый сын потаскушки, подумал Годдер, а вслух сказал:
- Прошу меня извинить, капитан. Боюсь, что с моей стороны было крайне неосмотрительно искать спасения на вашем судне.
Капитан Стин был готов простить Годдеру эту бестактность.
- Вы сами отдаете себе отчет, что ваше замечание не слишком удачно? Мы очень рады, что вы оказались инструментом провидения Божьего, но мы тем не менее не должны забывать о формальной стороне вопроса. Ну, а теперь ближе к делу. Вы можете и впредь оставаться в лазарете и питаться вместе с офицерами. И я не буду просить вас отрабатывать за ваш проезд.
- Большое спасибо, капитан.
- Конечно, если вы сами не изъявите такого желания. Боцману всегда может понадобиться помощь, и я убежден, что вы предпочтете не занимать у людей сигареты и принадлежности туалета.