Страница 26 из 43
Годдер вместе с матросом вынес его наверх, в то время как Линд помчался за своей аптечкой. Вскоре появился боцман и сменил Годдера, который последовал за ними по коридору.
Он обратил внимание на глаза подбегавших матросов.
- О, боже ты мой! - воскликнул один из них. - Кто будет следующим?
Другой хмуро бросил:
- У кого есть резиновая лодка? Я сматываюсь с этой чертовой посудины!
Обе дамы были буквально потрясены. Мадлен считала, что у капитана сердечный приступ и он обязательно должен закончиться летальным исходом. Ее муж перенес три приступа за пять лет. А Годдер, ожидая новостей, снова почувствовал запах горящего хлопка. Минут через пять к ним спустился Барсет.
- Первый помощник говорит, что у капитана сердечный приступ, - сказал он. Он также сказал, что Линд соорудил нечто вроде кислородной палатки, и капитану уже стало легче. Спаркс пытается через калифорнийские станции получить соответствующие инструкции от службы здравоохранения США. Он также поддерживает связь с рейсовым кораблем, который находится от них в милях трехстах и имеет на борту врача. Если возникнет необходимость, то придется резко изменить курс и сблизиться с этим кораблем. Годдер, если хочет, может подняться наверх.
Опять придется выступать в качестве свидетеля, подумал он. Когда он поднялся на верхнюю палубу, там, на мостике, находился третий помощник.
Стин лежал на койке в своей каюте. Над грудью и головой у него размещалась импровизированная кислородная палатка, которую Линд смастерил из ванной занавески. В эту палатку он ввел шланг, который был прикреплен к кислородному баллону, стоявшему на ночном столике. Когда Годдер входил, Линд как раз вынимал иглу из руки капитана, которому он ввел инъекцию, и слушал его пульс.
Годдер остановился в ожидании.
Линд удовлетворенно кивнул и отпустил руку.
- Уже лучше, - сказал он. - Пришлось использовать пока занавеску от душа. - Он показал на импровизированную палатку. - Позднее боцман сделает палатку из парусины и вырежет в ней окошечко.
До конца этого рейса боцман успеет не только сделать палатку из парусины, но и зашить всех в парусину, подумал Годдер. В этот момент вошел Спаркс и подал Линду радиограмму, как он сказал, из отдела здравоохранения США.
- Хм... Дигиталис... Кислород, - пробормотал он и сунул радиограмму в карман. - Это мы уже сделали. Спаркс, пошлите радиограмму капитану "Кунгсхолма", что мы будем поддерживать с ним связь, но транспортировать капитана на его корабль не станем, если не наступит ухудшения. Там, видимо, смогут сделать не намного больше, чем мы...
Спаркс кивнул и вышел. Если я буду свидетелем еще парочки таких сцен, то уверенно смогу выступать в роли театрального критика, подумал Годдер. Он видел, как поднимается и опускается грудь Стина, и был убежден, что этому человеку тоже суждено умереть, так и не приходя в сознание. Его поражало собственное спокойствие, но он пытался убедить себя, что никакое другое чувство не только не помогло бы делу, но и сыграло бы против него.
Ведь он ни в чем не был уверен. Это мог быть и настоящий сердечный приступ, и следствие какого-то яда, который Линд подсунул ему. Откуда ему знать, что содержал шприц - морфий или дигиталис? И у него не было никакой возможности что-либо узнать или что-либо доказать. Но даже если бы у него и была возможность получить эти доказательства, он все равно не смог бы уличить Линда в том, что тот пытался убить капитана Стина. В открытом море самым главным судьей был Господь Бог.
- Дайте нам знать, если наступят какие-нибудь изменения, - сказал он Линду и вышел. Выходя из каюты капитана, он непроизвольно бросил взгляд на фото в рамке, на котором была снята женщина и две девочки. Он вздрогнул, словно его ударило электрическим током.
Полчаса спустя он и Мадлен Леннокс были на средней палубе. Солнце закатывалось за горизонт.
- Ты веришь, что это был сердечный приступ? - спросила она.
- Не знаю, - ответил Годдер. - Все может быть. Но будь осторожна.
- В каком смысле? Или ты считаешь, что мне тоже есть опасно?
- Нет... Я знаю одно и, причем, определенно: он настолько ловок и умен, что не будет повторяться. Кроме того, у женщины сердечный приступ гораздо более редкое явление. Тем не менее запирай дверь своей каюты.
- Ты это тоже будешь делать?
- Конечно, черт возьми!
- Значит, запирать все двери? - повторила она и посмотрела на него пепельно-серыми, невинными глазами.
Увы, бесполезно ее предостерегать, подумал он.
- Ты считаешь, что я сгущаю краски? - спросил он.
- Нет, не считаю. Но ты ведь знаешь, как хорошо ты мне помог избавиться от страха перед грозой...
В начале одиннадцатого Барсет принес весть: капитану Стину стало значительно лучше. Пульс его был нормальный, и сейчас капитан спокойно спит. Линд буквально не отходил от него ни на шаг.
Некоторое время спустя Годдер уже лежал голый на своей койке. Неожиданно в дверь постучали. Он подошел к двери и посмотрел сквозь жалюзи. Это была Мадлен. Он открыл дверь, и она повисла на его шее еще до того, как он успел закрыться.
- Я тебе испортила репутацию, - сказала она. - Мне кажется, меня видела Керин.
- А как ты относишься к своей собственной репутации?
- На этот счет я не тешу себя иллюзиями. Женщины всегда все знают друг о друге. А ты, кажется, ждал меня. Ты не служил в береговой охране?
- А почему та это спрашиваешь?
- Мне очень нравится их девиз: ВСЕГДА ГОТОВ!
Мадлен быстро сбросила с себя одежду. А она не церемонится, подумал Годдер. И ей совершенно безразлично, будет ли мужчина ее "завоевывать" или просто возьмет ее. Для нее самое главное - удовлетворить желания плоти. Но, с другой стороны, это упрощает дело - как для него, так и для нее. Не чувствуешь скованности...
Керин Брук все время пыталась сконцентрироваться на книге, но разные шумы и шорохи мешали ей это сделать. Она чувствовала себя как-то неуютно, беспомощно и по какой-то непонятной причине была недовольна собой. Она беспокоилась о капитане Стине, а его старшего помощника просто не могла понять. Он был и сейчас оставался для нее загадкой. Один раз она уже доверилась ему, но потом опять убедилась в том, что он или умалишенный, или монстр.