Страница 10 из 43
Каюта "В2 на штирборте имела две койки, стол, шкаф и маленький коврик. В ней был даже душ. Обедали в половине второго, ужинали в шесть. Так сказал Барсет. Бара, сказал он, нет, но Годдер может купить себе все, что имеется на складе. Годдер пробежал глазами список и заказал пять бутылок джина, бутылку вермута и три блока сигарет.
- И попросите, пожалуйста, каютного стюарда, чтобы он принес мне вазочку со льдом.
После этого он принял душ, надел брюки, подаренные ему Линдом, и спрятал остальные вещи в шкаф.
Стюард, обслуживающий каюты, вошел, даже не постучав в дверь. Это бел молодой парень с зелеными глазами и одутловатым лицом. Крупные руки хорошо сочетались с широкими плечами.
- Куда вам это поставить? - спросил он.
- На стол, - ответил Годдер. - Как вас зовут?
- Рафферти.
- А откуда вы родом, Рафферти?
- Из Окленда. Или из Питтсбурга. - Он поставил поднос на стол. - А почему вас это интересует? - спросил он немного вызывающе.
- Я и сам не знаю, - ответил Годдер. - Кстати, вам никто не говорил в Окленде или Питтсбурге, что, прежде чем войти, нужно постучать в дверь?
- Попытаюсь не забыть об этом в следующий раз, мистер Годдер. Попытаюсь...
- Я бы очень рекомендовал вам не забывать об этом, Рафферти, дружеским тоном заметил Годдер. - Иначе рано или поздно какой-нибудь сукин сын даст вам пинка...
Он заметил, как в глазах Рафферти вспыхнуло удивление. Такая реакция, похоже, была для этого парня внове. Он ушел.
Годдер приготовил себе целый бокал коктейля и второй раз за это утро остался собой недоволен. Но, возможно, это была лишь естественная реакция на внешние явления, которая какое-то время спала в нем. Он выпил коктейль и вышел из каюты. Если он правильно понял, столовая находится рядом с каютой Барсета, а перед ней должен быть салон. Он прошел по коридору, который выходил на палубу, и вскоре добрался до широкой двойной двери, ведущей в салон.
Заглянув туда, он увидел длинную софу и несколько кресел. Были тут и прикрепленные столы, а также несколько книжных полок. Какая-то блондинка стояла спиной к нему и смотрела в иллюминатор. На ней было цветастое платье без рукавов. На ногах - золоченые сандалии. И руки, и ноги были покрыты темным загаром.
- Миссис Брук? - спросил он.
Женщина обернулась. Он увидел маленькое лицо с высокими скулами и слегка раскосыми синими глазами. Да, люди были правы: она хорошенькая. Но еще большее впечатление на него произвела ее манера держаться. Она улыбнулась, но глаза ее остались холодными и далекими.
- Да. Как вы себя чувствуете, мистер Годдер?
- Меня еще ни разу не спасали, - ответил он. - Поэтому я и сам не знаю, как я себя чувствую. Ведь это вы меня спасли?
- Ну, не в буквальном смысле. И потом, это вышло совершенно случайно...
- У меня есть свидетели, миссис Брук. Так что вам уже не отвертеться. Вам остается только надеяться на милость суда. Вы пьете? - он показал на стакан.
- Немного. Да и то только с постановщиками фильмов, выловленными из океана.
- В таком случае, по моим понятиям, вы не алкоголичка. Если вы сделаете исключение для бывшего постановщика фильмов, то я отважусь пригласить вас на рюмку коктейля.
- Большое спасибо, - сказала она.
Он вернулся в каюту и захватил с собой бутылку и второй стакан.
Они сели за один из столиков, предназначенных для игры в бридж.
- Пока я знаю о вас очень немногое, - сказал он. - Только то, что вы блондинка, очень миленькая и, видимо, скандинавского происхождения. Кроме того, вы страдаете бессонницей, ненавидите самолеты и у вас красивые глаза. Что вы скажете по этому поводу?
- Мне это очень льстит, но не все, что вы сказали, является правдой. К самолетам я не испытываю ненависти.
- Не беда, миссис Брук. Вы можете любить самолеты или ненавидеть их. Самое главное - не сомневаться в божественности автомобиля.
Она улыбнулась.
- Я больше люблю корабли, чем самолеты. К тому же, я работаю в пароходстве. Мой отец был капитаном.
- Американского корабля?
- Нет, датского.
Корабль ее отца, рассказала она, был торпедирован во время войны, и ее мать вторично вышла замуж, когда ей было всего 12 лет. Ее отчим жил в Европе и на Кубе, был бизнесменом, а сейчас снова обосновался в Штатах. Сама она ходила в школу в Беркли, потом получила образование экономиста и работала в Сан-Франциско, в пароходстве "Копенгаген-Пасифик-Лайн", то есть в том же пароходстве, где работал ее отец.
- Датчане всегда держатся друг за друга, - продолжала она. - Когда умер мой муж, я поинтересовалась в пароходстве, нет ли у них работы для меня в Южной Америке. И поскольку я бегло говорила по-испански, мне предложили место в Лиме. Там я проработала год, а теперь меня перевели в Манилу. Так как мое пароходство не обслуживает рейсы на Филиппины, то мне просто пришлось купить билет на пароход другой компании.
Такая безыскусная и простая биография в какой-то мере даже может послужить защитой, подумал Годдер. Но тем не менее она почему-то не объяснила, почему столь милая вдовушка в одиночестве пересекает Тихий океан на таком корыте.
В салон заглянул человек. Если верить описаниям Барсета, это был тот самый пассажир с польским именем. Он действительно выглядел болезненным и даже в своем белом льняном костюме и пурпурно-красной рубашке очень походил на гробовщика. Раньше он был, видимо, сухим и жилистым мужчиной, но теперь от него остались кожа да кости, а одежда болталась на нем, как на вешалке. Его изможденное лицо и лысый череп были белыми, как мел, словно он уже несколько лет не видел солнца.
- Доброе утро, мистер Красиски, - сказала Керин. - Я очень рада, что вы сегодня на ногах. - Она познакомила мужчин, и они пожали друг другу руки.
- Вы были... как это сказать... вы очень повезло, так? - сказал Красиски с сильным акцентом. - И вы должны меня извинять. Я плохо говорить по-английски.
- Вы поляк? - спросил Годдер.
- Да, но уже много лет живу в Бразилии.
Вероятно, это один из тех людей, которые остались без отечества после второй мировой войны, подумал Годдер. На мгновение в дверях появилась Мадлен Леннокс. К этому времени Красиски уже ушел.
- Как я вижу, вы уже наслаждаетесь своей знаменитостью, - заметила она лукаво.