Чжуан-цзы

Даже поверхностное знакомство с книгой "Чжуан-цзы" убеждает в том, что перед нами весьма разнородный, многослойный по своему происхождению памятник, отразивший взгляды и стилистику многих авторов. Правда, анализ лексических и метрических структур текста (подобные исследования проводились А. М. Карапетянцем и К. Рэндом) не дает оснований говорить о каких-либо устойчивых качественных отличиях текстов различных разделов книги. Надо сказать, что смысл трехчастного деления книги "Чжуан-цзы" и проблема ее авторства до сих пор остаются предметом оживленных споров среди специалистов. Согласно общепринятому мнению, главы Внутреннего раздела в целом наиболее точно отражают идеи и писательский гений самого Чжуан-цзы. Представленные в них рассуждения и сюжеты объединены общей темой или идеей, обозначенной в заголовке каждой главы. Американский исследователь К. Рэнд считает возможным говорить об общей "мистической" тональности этого раздела. Что касается двух последующих разделов, то в них собраны тексты явно разного характера. А. Грэхэм (и вслед за ним К. Рэнд) выделяет в отдельную группу главы 8-- 11, определяя их философию как апологию "примитивизма". Ряд китайских ученых относят авторов этих глав к числу последователей Лао-цзы, предполагаемого автора главного даосского канона "Дао-дэ цзин". В главах 17-- 22 содержатся диалоги и фрагменты, развивающие идеи, которые содержатся во Внутреннем разделе. По этой причине А. Грэхэм предлагает считать их составителей "школой Чжуан-цзы". Главы 12-- 14 отмечены стремлением согласовать учение древних даосов с другими влиятельными школами китайской мысли, в первую очередь с конфуцианством. А. Грэхэм характеризует их (а также 33-ю главу) как "синкретистские", К. Рэнд называет их "рационалистскими". Тексты раздела "Разное" в еще меньшей степени поддаются систематизации. Наиболее отчетливую группу среди них составляют главы 28-31, в которых высшей ценностью объявляется наслаждение жизнью, -- позиция, очень близкая взглядам философа Ян Чжу.

Китайскими, японскими, а в последнее время и западными учеными проделана значительная работа по редактированию текстов "Чжуан-цзы". Здесь нет возможности вдаваться в обсуждение всех проблем и тонкостей этих исследований. Достаточно сказать, что переводчиком были учтены новейшие достижения филологической критики "Чжуан-цзы" (основные труды современных комментаторов "Чжуан-цзы" указаны в помещенной ниже библиографии по текстологии "Чжуан-цзы"). Нельзя не отметить вместе с тем, что значительная часть исправлений, вносимых исследователями в текст "Чжуан-цзы", носит достаточно произвольный и гипотетический характер. Поэтому в настоящем переводе случаи замены знаков сведены до разумного минимума, и лишь наиболее существенные среди этих исправлений оговорены в примечаниях.

Разумеется, остаются еще и общие вопросы тона и стиля перевода, и ответов здесь столько же, сколько самих переводчиков. Так, А. Грэхэм, много лет посвятивший изучению древнедаосских памятников, выступает за вдумчивое, углубленное прочитывание текстов "Чжуан-цзы" и против поверхностной гладкости перевода, утверждая, что стремление беллетризировать перевод "приведет к смешению смысла и бессмыслицы под одной аморфной оболочкой" и что парадоксальным образом лучшие европейские переводы "Чжуан-цзы" наихудшим образом передают подлинный интеллектуальный образ даосского мудреца. Другую распространенную точку зрения выразил американский синолог В. Мэйр, автор одного из новейших английских переводов "Чжуан-цзы". В. Мэйр подчеркивает, что книга "Чжуан-цзы" -- "это прежде всего и преимущественно литературный текст и, следовательно, нет смысла подвергать ее строгому философскому анализу". Перечень противоречивых высказывании о том, каким должен быть перевод "Чжуан-цзы", легко продолжить. Но в любом случае отвлеченный спор о принципах перевода даосских текстов едва ли будет плодотворен. Конгениальность перевода и оригинала, единство умозрения и поэзии здесь не могут быть заданы в формулах; они должны быть постигнуты как результат духовного искания, как живой опыт, оправдывающий человеческое существование. В конце концов перевод "Чжуан-цзы" требует от переводчика найти свою правду.

В заключение остается сказать несколько слов о переводе ключевых философских терминов даосской мысли. Понятие "Дао" обычно переводится словом "Путь" (в смысле направленного и даже, точнее, выправленного движения), но в ряде случаев дается в транскрипции. Наибольшие трудности создает перевод термина "Дэ", который в даосских текстах обозначает внутреннее совершенство вещей, символическую и, значит, лишь предвосхищаемую, прикровенную полноту их жизненных свойств. В русском тексте Дэ передается также словами "Сила" и даже "добродетель". Другое важное понятие даосской космологии -- "Ци" -- переводится словами "энергия", "жизненная энергия", но в некоторых случаях -- словосочетанием "духовные токи". Переводы прочих терминов, как правило, следуют уже устоявшейся в русской литературе терминологии.

КРАТКАЯ ТЕКСТОЛОГИЧЕСКАЯ БИБЛИОГРАФИЯ ПО "ЧЖУАН-ЦЗЫ"

На русском языке

Атеисты, материалисты, диалектики древнего Китая. "Ле-цзы", "Чжуан-цзы"/Пер. Л. Б. Позднеевой. М., 1967.

На китайском языке

Ван Фучжи. Чжуан-цзы цзе (Толкования "Чжуан-цзы"). Пекин, 1964.

Ван Чжунминь. Цзяо дао-цзан бэнь наньхуа чжэньцзин чжушу ба (Текст "Чжуан-цзы" с комментариями и субкомментариями в Дао-цзане) // Бэйпин тушугуань кань. Т. 4. N 6. 1930.

Ван Шуминь. Ба жибэнь гаошаньсы цзючао цзюаньцзыбэнь чжуан-цзы цаньцзюань (Фрагменты "Чжуан-цзы" в манускриптах монастыря Годзандзи) // Чжунъян яньцзююань лиши юйянь яньцзюсо цзикань. N 22. 1950.

Го Цинфань. Чжуан-цзы цзиши ("Чжуан-цзы" со сводом толкований). Т. 1-- 4. Пекин, 1961.

Лу Дэмин. Цзин-дянь шивэнь (Толкования канонических книг). Сер. "Цуншу цзичэн". Шанхай, б. г.

Оуян Цзинсянь, Оуян Чао. Чжуан-цзы шии (Перевод и толкование "Чжуан-цзы"). Т. 1-2. Чанша, 1986.