Чжуан-цзы

Вперед и назад, растягиваясь и сжимаясь,

Он вернется к основе и оповестит о великом [97].

-- Но что же такое небесное и что такое человеческое?

-- У быков и коней по четыре ноги -- это зовется небесным. Узда на коня и кольцо в носу у быка -- это зовется человеческим. Поэтому говорится: "Не губи небесное человеческим, не губи своим умом собственной судьбы, не губи доброе имя своей алчностью". Строго блюди эти заповеди и никогда от них не отступай, -- и ты, что называется, "возвратишься к подлинному".

Одноногий Куй [98] завидовал Сороконожке, Сороконожка завидовала Змее, Змея завидовала Ветру, Ветер завидовал Глазу, а Глаз завидовал Сердцу.

Куй сказал Сороконожке: "Я передвигаюсь, подпрыгивая на одной ноге, и нет ничего проще на свете. Тебе же приходится передвигать десять тысяч ног, как же ты с ними управляешься?"

-- А чему тут удивляться? -- ответила Сороконожка. -- Разве не видел ты плюющего человека? Когда он плюет, у него изо рта вылетают разные капли -большие, как жемчуг, или совсем маленькие, словно капельки тумана. Вперемешку падают они на землю, и сосчитать их невозможно. Мною же движет Небесная Пружина во мне, а как я передвигаюсь, мне и самой неведомо.

Сороконожка сказала Змее: "Я передвигаюсь с помощью множества ног, но не могу двигаться так же быстро, как ты, хотя у тебя ног вовсе нет. Почему так?"

-- Мною движет Небесная Пружина во мне, -- ответила Змея. -- Как могу я это изменить? Для чего же мне ноги?

Змея говорила Ветру: "Я передвигаюсь, сгибая и распрямляя позвоночник, ибо у меня есть тело. Ты же с воем поднимаешься в Северном Океане и, все так же завывая, несешься в Южный Океан, хотя тела у тебя нет. Как это у тебя получается?"

-- Да, я с воем поднимаюсь в Северном Океане и лечу в Южный Океан. Но если кто-нибудь тронет меня пальцем, то одолеет меня, а станет топтать ногами -- и сомнет меня. Пусть так -- но ведь только я могу ломать могучие деревья и разрушать огромные дома. Вот так я превращаю множество маленьких непобед в одну большую победу. Только истинно мудрый способен быть великим победителем!

Чжуан-цзы удил рыбу в реке Пушуй, а правитель Чу прислал к нему двух своих сановников с посланием, и в том послании говорилось: "Желаю возложить на Вас бремя государственных дел".

Чжуан-цзы даже удочки из рук не выпустил и головы не повернул, а только сказал в ответ: "Я слыхал, что в Чу есть священная черепаха, которая умерла три тысячи лет тому назад. Правитель завернул ее в тонкий шелк, спрятал в ларец, а ларец тот поставил в своем храме предков. Что бы предпочла эта черепаха: быть мертвой, но чтобы поклонялись ее костям, или быть живой, даже если ей пришлось бы волочить свой хвост по грязи?"

Оба сановника ответили: "Конечно, она предпочла бы быть живой, даже если ей пришлось бы волочить свой хвост по грязи".

-- Уходите прочь! -- воскликнул Чжуан-цзы. -- Я тоже буду волочить хвост по грязи!

Хуэй-цзы был первым советником в царстве Ляп, и Чжуан-цзы захотел навестить его. Кто-то сказал Хуэй-цзы: "К вам едет Чжуан-цзы. Он хочет сменить вас на посту первого советника". Хуэй-цзы очень испугался и приказал искать Чжуан-цзы по всему царству. И Чжуан-цзы искали три дня и три ночи. Чжуан-цзы приехал к Хуэй-цзы и сказал: "На юге живет птица, которую зовут Юаньчу. Ты знаешь об этом? Она взмывает ввысь в Южном Океане и летит в Северный Океан. Она отдыхает только на вершинах платанов, питается только плодами бамбука и пьет только ключевую воду. Однажды некая сова нашла дохлую крысу. Когда птица Юаньчу пролетала над ней, сова подняла голову и угрожающе заухала. Не хочешь ли ты погрозить мне своим царством?"

Чжуан-цзы и Хуэй-цзы прогуливались по мосту через Реку Хао.

Чжуан-цзы сказал: "Как весело играют рыбки в воде! Вот радость рыб!"

-- Ты ведь не рыба, -- сказал Хуэй-цзы, -- откуда тебе знать, в чем радость рыб?

-- Но ведь ты не я, -- ответил Чжуан-цзы, -- откуда же ты знаешь, что я не знаю, в чем заключается радость рыб?

-- Я, конечно, не ты и не могу знать того, что ты знаешь. Но и ты не рыба, а потому не можешь знать, в чем радость рыб, -- возразил Хуэй-цзы.

Тогда Чжуан-цзы сказал: "Давай вернемся к началу. Ты спросил меня: Откуда ты знаешь радость рыб? Значит, ты уже знал, что я это знаю, и потому спросил. А я это узнал, гуляя у реки Хао" [99].

Когда Конфуций был в царстве Куан, люди Сун окружили его в несколько рядов, но он беспрерывно пел и перебирал струны своей лютни.

-- Отчего вы, учитель, веселитесь? -- спросил его Цзы-лу.

-- Подойди, я скажу тебе, -- ответил Конфуций. -- Давно уже ждал я беды и не смог избегнуть ее -- такова судьба. Давно уже ожидал я удачи, но не достиг ее -- такие уж времена. При Яо и Шуне в Поднебесной не было неудачников, успеха же добивались не знаниями. При Чжоу и Цзе не было людей удачливых, и случилось так не из-за отсутствия знаний. Таковы веления времени. На воде не избегать встречи с драконом -- таково мужество рыбака. На суше не избегать встречи с тигром -- таково мужество охотника. Выйти навстречу протянутому клинку и встретить смерть, как жизнь, -- таково мужество героя. Знать, что неудача происходит от судьбы, знать, что успех зависит от времени, и бестрепетно встретить великую беду -- таково мужество мудрого. Останься же со мною! Участь моя решена!

Но в скором времени подошел воин, отвесил прощальный поклон и сказал:

-- Вас приняли за Ян Ху, поэтому и окружили. Мы снимаем осаду и тотчас [уходим100].

Гуньсунь Лун спросил у вэйского царя Моу:

"Я с детства изучал путь древних царей, а в зрелые годы постиг смысл человечности и долга. Я научился объединять "подобное" и "различное", разделять "твердость" и "белизну", превращать утверждение в отрицание, а возможное -- в невозможное. Я поверг в смущение все сто школ и превзошел в красноречии всех спорщиков. Я полагал, что никто в целом свете не сравнится со мной в учености. Ныне же я услышал речи Чжуан-цзы и пребываю в великом изумлении. Не могу понять, то ли я уступаю ему в умении рассуждать, то ли знания мои не столь обширны, как у него. Теперь я и рта не смею раскрыть. Позвольте спросить, в чем тут дело?"