Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 27 из 57

Она знала, что Эдди Лобб не мог приобрести эту голову - которая, как она начинала понимать, была шкатулкой - честным путем. Любая торговля охраняемыми животными - живыми, чучелами или частями их тел - была незаконной. Однако Женщину-кошку возмутило не то, что это было незаконно. Ее потрясла аморальность. Эдди Лобб любил тигров, но эта любовь не была свободной. Не удовлетворяясь картинами или статуэтками, он жаждал самих тигров. Похоже, его не заботило то, что тигра надо сначала убить, и от этого он становился таким же грешником, как и те браконьеры, которые расставляли ловушки или спускали курок.

Селина поддалась искушению. Нужно было дотронуться до головы еще раз. Она содрогнулась, когда жесткий, колючий мех коснулся ее обнаженных пальцев. Голова была больше безымянного серого котенка, но морды были похожи. Не удивительно, что Роза так вопила тогда в кухне.

Почувствовав внезапное головокружение и дрожь в ногах, Женщина-кошка опустилась на колени, все еще держа шкатулку в вытянутых руках

Как может человек, который любит тигров, быть таким дурным?

А вот так.

А вот как.

Желание немедленно сбежать отсюда вытеснялось все возрастающим любопытством. Задвинув шкатулку обратно в гардероб, она захлопнула двери, не заботясь о том, что звук могут услышать, и бросилась в коридор к запертой двери. Отмычки в дрожащих пальцах были бесполезны. Она собрала все силы, и толкала двери плечом, пока те не распахнулись. В комнате был темно, слишком темно даже для ее острых глаз. Она поискала на поясе фонарик, нашла его, зажгла.

С ее губ сорвался изумленный вздох. Желудок судорожно сократился. В мозгу возникло еще одно клише:

Кошек убивает любопытство.

Комната была непристойной, отвратительной. Других слов нельзя было подобрать. Сложенные пополам тигриные шкуры покрывали стены. Целая шкура, с головой, лапами и хвостом, распласталась на полу. Повсюду были головы, одни набитые опилками, словно живые, другие очищенные до костей черепа. Стол стоял на тигриных ногах. Спинки стульев были сделаны из тигриных ребер, а подлокотники - из черепов гепардов. Здесь была еще масса вещей - не меньше сотни предметов, сделанных из тигриных шкур, зубов или костей, - но Женщина-кошка и без того увидела слишком много. Мучимая позывами к рвоте, неспособная дышать или думать, она выползла из комнаты, захлопнув за собой дверь. Слезы брызнули из глаз. Черная маска не давала им стекать, растирая по щекам, и они жгли кожу, как кислота.

Женщина-кошка никогда не плакала. Незнакомое ощущение выбило ее из колеи. Она опустилась на колени и обхватила голову руками. Она молила дать ей ярость и ненависть, которые укрепили бы ее дух. Огонь поднимался медленно, восстанавливая силы, осушая слезы. Она надела колпачки на кончики пальцев и оскалилась в сторону закрытой двери.

Войти еще раз в эту комнату она не могла. Огонь еще недостаточно разгорелся, поэтому она могла только наброситься на дверь и притолоку, оставляя в древесине глубокие царапины.



- Ты умрешь, Эдди Лобб, - хриплый шепот Женщины-кошки заполнил квартиру. - За все это ты умрешь. Ты встретишься с духом каждого тигра, каждой кошки, которые погибли ради удовлетворения твоей жадности и тщеславия. Ты будешь молить о пощаде. Но пощады не будет, и смерть станет лишь началом возмездия.

ДЕСЯТЬ

Женщина-кошка добралась до своей квартиры. И прямиком направилась к матам для тренировки, даже не сменив костюм. Чуткие к настроению своей благодетельницы, четвероногие кошки сочли за благо отойти подальше. Из различных укрытий они следили своими мерцающими зелено-золотистыми глазами за тем, как двуногая кошка приходила в себя.

Селина намеревалась упражняться, пока не свалится. Но великолепно натренированное тело работало против нее. Оно привычно совершало почти магическое превращение из обыкновенного состояния в абсолютную сосредоточенность. В эти мертвые часы, когда город почти затих, Селина пыталась добиться физического истощения, но так и не достигла его.

Она уперлась ладонями в пол, выгнула спину, нацелила кончики пальцев в небо и выпрямила руки, затем согнула их в локтях, пока не уперлась подбородком в пол. Она повторила это движение - усиленное отжимание десять... двадцать... пятьдесят раз и, наконец, вывернула собственное тело, усевшись в немыслимой позе. К этому времени молочная кислота и обезвоживание делали каждое движение упражнением в боли, но разум Селины оставался острым. Образы вещей из квартиры Эдди Лобба с каждым движением становились все более реальными и живыми, все более ужасающими.

Пот заливал лицо, туманил глаза. Она зажмурила их и тут же открыла с содроганием. Равновесие было потеряно. Она свернулась клубком и села со скрещенными ногами, согнув спину. Устало вздохнув, Селина расслабилась, положила лоб на щиколотки. Ее глаза были открыты, но ничего не видели. Мысленный же взор был заполнен тиграми, львами, гепардами, пантерами и леопардами; черепами и костями; и светящимися, вопрошающими глазами.

Как ты отомстишь за нас? - спрашивали они нарастающим хором.

Селина сжала кулак и слабо ударила пол возле себя.

- Я убью его. Клянусь, я убью его. - Как ты отомстишь за нас? - Она знала, как убить Эдди Лобба: сделать засаду у него дома. Люди такого типа - те, что собирают реликвии и прячут их за семью замками, - всегда приходит домой и набираются сил среди запретных сокровищ. Ей нужно только наблюдать и ждать. Она почти ощущала, как ее когти вонзаются в его шею; чувствовала, как она тянет его плоть вверх, и та отделяется от костей; видела взгляд его глаз перед смертью, когда он поймет, что кошка пришла получить с него долги.

А что потом? Оставить Эдди Лобба плавать в собственной крови, окруженного своей отвратительной коллекцией, до прихода Готамской полиции? Что закончится с убийством Эдди Лобба, кроме самого Эдди Лобба? Что будет с Розой, что будет с его коллекцией?

На первый из этих вопросов ответить было нетрудно. Что касается Розы д'Онофрео, о ней Селине Кайл нечего беспокоиться. Роза была жертвой несчастного случая, невинной, жалкой и незначительной. Если монахиням удастся спасти ее разум, тем лучше; если не удастся, и так сойдет. То, что Эдди Лобб сотворил с Розой, было следствием его порочности. Если бы этого не случилось с Розой, случилось с кем-нибудь еще - и случится, если Селина с Женщиной-кошкой не остановят Эдди.