Страница 23 из 32
Будьте крепче булата, слова мои! Ключ к словам моим в небесах, а замок в морской глубине, проглотила замок этот рыба кит. Рыбу-кит не добыть, и замок не открыть! А кто рыбу добудет и замок отопрет — того гром убьет и спалит огонь!
А Горыня, Дубыня с Усынею возвращались назад в царство темное. Растворились вдруг небеса, сокатились колеса златые, золотые колеса — огненные. А на той колеснице огненной сам Пеpун Громовержец покатывал, златокудрой главою встряхивал, в небо молнии посылая. И поглядывал вниз на Землю. Видит он — Горыня с Дубынею и Усыня идут по дороженьке.
— Где вы были? — спросил Громовик-Пеpун.
— Были мы в гостях на Рипейских горах у Марены Cвароговны в тереме. Пили-ели мы, веселились мы, веселился там и твой сын Дажьбог!
Тут нахмурился Громовержец, покатил к Дажьбогу к Рипейским горам:
— Мне не нравится, сын, что ты ходишь к Марене! Не прельстился ль ты красотой ее? По-хорошему с ней ты сходишься — по-хорошему ль разойдешься с ней? Не пеняй тогда ты на батюшку, на пеняй на родимую матушку, а пеняй, Дажьбог, на себя самого!
Огорчился Дажьбог и пошел к Роси. И спросила Дажьбога матушка:
— Что случилось — скажи, чадо милое?
— Я скажу тебе правду сущую. Изобидел меня мой отец Пеpун, говорил — будто я у Марены сижу! Я всего заходил-то разочек, посидел у Марены часочек.
— За тебя Пеpун беспокоился. Та Марена — колдунья ужасная! Не ходи к ней, Дажьбог, в светлый терем, не прельщайся ты красотой ее!
Тут сказал Дажьбог слово резкое:
— Ты по роду мне будешь матушка, а по речи своей — будто мачеха!
И пошел он в терем к Маренушке:
— Проведу я с ней ночку темную на ее кроваточке мягкой, а наутро возьму в замужество!
Тут в Дажьбоге кровь разыгралась, и сердечко в груди растревожилось, и расправил он плечи широкие. И пошел Дажьбог сын Пepунович, подходил к высокому терему. А в тот терем Марены прохода нет.
Тут натягивал сын Пеpуна лук тугой за тетивочку шелковую и стрелял стрелою каленою. Полетела стрела позлаченая, попадала в окошко косявчато — проломила окошко косявчато и расшибла стекольчато зеркало. Стал он биться-стучаться в терем. Зашатались стены у терема, распахнулись двери железные. И вошел сын Пеpуна к Маренушке.
У Марены — пир и гуляние. У Марены гость с царства темного: сам Кащей Бессмертный сын Виевич.
И сказал Дажьбогу Бессмертный Кащей:
— Ты почто, Дажьбог, к нам в окно стрелял? Проломил ты окошко косявчато и расшиб стекольчато зеркало!
Тут Дажьбогу досадно стало — вынимал он сабельку острую, поднимал ее над своей головой:
— Я тебя, Кащей, на куски изрублю!
Тут Марена со смехом говаривала:
— Не пугайся, Кащей, мил сердечный друг! Хочешь я Дажьбога могучего оберну златорогим туром?
Тут брала Маренушка чашечку, а в той чашке — водица холодная, колдовала она над чашечкой, выливала она ту чашечку на Дажьбога Тарха Пepуновича.
Вдруг не стало в светлице Дажьбога, вдруг не стало сына Пеpуна, встал в светлице Тур златорогий. Золотые рога у Тура, а копытца его серебряные, в каждой шерсточке по жемчужинке.
Приказала тогда Маренушка отогнать его в чисто полюшко.
Трое суток бродил златорогий Тур по высоким горам, по долинушкам. Увидали его пастухи, увидали — сказали матушке.
Рось тогда пастухам ответила:
— То не Тур златорогий ходит, ходит то мой сынок родимый Тарх Дажьбог, Мареной обернутый.
И просила она Пеpуна:
— Громовержец, скажи Марене, чтоб вернула она мне сына, обернула Тура Дажьбогом!
И сказал Пеpун Громовержец, раскатился гром в поднебесье:
— Ай же ты, сестрица Марена! Ты зачем златорогим Туром повернула Дажьбога доброго? отпустила его в чисто полюшко? Обрати ты его обратно, а иначе, сестрица Марена, я пущу в тебя громовой стрелой!
Обернулась Марена сорокою, полетела в чистое полюшко — там где ходят по полю туры, — девять туров — обычные туры, а десятый Тур — златорогий.
Тут садилась сорока на правый рог златорогого Тура Дажьбога, стала Туру Дажьбогу выщелкивать:
— Ай же ты, Дажьбог — златорогий Тур! Не наскучило ль тебе в чистом полюшке? По долам гулять, по горам плутать, по дубравам дремучим, по болотам зыбучим? И не хочешь ли — пожениться на мне? Ты со мной сделай заповедь вечную — и возьми Марену в замужество!
— Ай же ты, Марена Cвароговна! Обрати ты меня обратно — я согласен на заповедь вечную!
И брала вновь Маренушка чашечку, наполняла ее ключевой водой, и брала три щепоточки маленьких из печи, от золы, от сырой земли. Посыпала щепоточки в чашечку, говорила над ней колдовские слова очень странные, очень страшные.
И из чашечки Тура обрызнула. И чихнул тот Тур три разочка — обернулся снова Дажьбогом.
И пришли они снова к Рипейским горам ко Свaрогу небесному в кузницу. Им сковал Свaрог по златому венцу, и сыграл Дажьбог Тарх Пepунович со Мареною вскоре свадебку.
Солетались на свадьбу веселую со всего света белого птицы. Ударялись птицы о Матушку Землю, обернулись птицы в небесных богов.
Собирались они, солетались, поздравляли Дажьбога с Мареною. И сплела им Леля любви венок, подарила Рось голубой платок, подарила Лада гребеночку: коль махнешь платком — будет озеро, а гребеночкой — встанет темный лес.
Стали гости гулять, пить и есть, плясать.
И плясала на свадьбе Жива — и кружилась она всем на диво: правой ручкой махнет — встанет лес и река, левой ручкой — летят птицы под облака.
И плясала на свадьбе Марена — и махала она рукавами: правой ручкой махнет — лед на речке встает, левой ручкой махнет — снег из тучи идет.
Говорил сын Пеpуна Маренушке:
— Замело, завияло дороженьки, и нельзя пройти мне к Маренушке. Промету я дорожку — сам к милой пройду. Постелю постелю пуховую, обниму Маренушку милую!
Продолжается свадьба небесная!
К Л У Б О К П Я Т Н А Д Ц А Т Ы Й
— Расскажи, Гамаюн, птица вещая, как Кащей у Дажьбога Марену украл, как Дажьбог Марену отыскивал, как спасала Дажьбога Жива!
— Ничего не скрою, что ведаю…
Как узнал про свадьбу Бессмертный Кащей, запрягал колесницу огненную, и собрал несметную силушку, и надвинулся тьмою на Ирий сад.
То не темная туча приблизилась — то надвинулась сила кащеева, затопила мглой Землю-матушку.
Как в ту порушку в светлом Ирии никого из богов не случилось — там один оставался могучий Дажьбог. Снаряжался он в чисто полюшко драться с той несметною силою.
Бился с нею Дажьбог трое суточек, и побил он силу великую, а потом возвратился обратно в рай. Лег он спать — и спит непробудным сном, над собою невзгоды не чувствует.
Тут подъехал к высокому терему сам Кащей Бессмертный сын Виевич. Стал Марену он подговаривать, соловьем перед нею выщелкивал, говорил Марене-кукушечке:
— Полетим, дорогая кукушечка, в золотое царство кащеево! Там совьем мы, кукушка, по гнездышку, и устелим его черным бархатом, и украсим его чистым золотом!
Говорил Бессмертный Маренушке:
— За тебя я, Маренушка, сватался, ты должна была быть моею! Ты пойди за Кащея замуж! Моя матушка — Мать Сыра Земля, а мой батюшка Вий — подземельный князь сын великого Змея Черного! А Дажьбог — внебрачный Пеpуна сын от Роси — всего лишь русалки! Лишь со мною ты будешь царицею, а с Дажьбогом — лишь портомойницей!
И Марена тут призадумалась:
— Для чего мне слыть портомойницей? Лучше буду с Кащеем царицею!
И пошла за Кащея замуж. А Дажьбог все спит непробудным сном, над собою невзгоды не ведает, что была у него молодая жена, да пошла за Кащея Бессмертного.
Улетели Марена с Кащем — пробудился Дажьбог сын Пepунович. Тут вернулись в сад боги вечные, стал их спрашивать удалой Дажьбог:
— Вы скажите мне — где жена моя? Куда скрылась моя Маренушка?
Отвечал Дажьбогу великий Пеpун:
— Слышал я от Свaрога небесного, что Маренушка замуж опять пошла — за царя Кащея Бессмертного.